Личные дневники: Личные дневники — Глазовская городская газета «Красное знамя»

Содержание

Satom.ru — Страница не найдена

Россия

Абакан, Александров, Альметьевск, Анапа, Ангарск, Арзамас, Армавир, Архангельск, Астрахань, Ачинск, Балаково, Балашиха, Барнаул, Батайск, Белгород, Бердск, Березники, Бийск, Благовещенск, Борисоглебск, Братск, Брянск, Великий Новгород, Владивосток, Владикавказ, Владимир, Волгоград, Волгодонск, Волжский, Вологда, Воронеж, Воскресенск, Воткинск, Выборг, Выкса, Вязьма, Гатчина, Глазов, Горно-Алтайск, Грозный, Губкин, Дзержинск, Димитровград, Долгопрудный, Домодедово, Дубна, Евпатория, Екатеринбург, Ессентуки, Железногорск, Железнодорожный, Жуковский, Златоуст, Иваново, Ижевск, Иркутск, Ишим, Йошкар-Ола, Казань, Калининград, Калуга, Каменск-Уральский, Каменск-Шахтинский, Камышин, Канск, Кашира, Кемерово, Керчь, Кинешма, Киров, Кисловодск, Ковров, Коломна, Комсомольск-на-Амуре, Копейск, Королёв, Кострома, Красногорск, Краснодар, Красноярск, Крым, Кстово, Кузнецк, Курган, Курск, Липецк, Люберцы, Магадан, Магнитогорск, Майкоп, Махачкала, Миасс, Минеральные Воды, Михнево, Мичуринск, Москва, Мурманск, Муром, Мытищи, Набережные Челны, Нальчик, Находка, Невинномысск, Нефтекамск, Нефтеюганск, Нижневартовск, Нижнекамск, Нижний Новгород, Нижний Тагил, Новокузнецк, Новомосковск, Новороссийск, Новосибирск, Новочеркасск, Ногинск, Обнинск, Одинцово, Ожерелье, Озеры, Октябрьский, Омск, Орёл, Оренбург, Орехово-Зуево, Орск, Пенза, Первоуральск, Пермь, Петрозаводск, Петропавловск-Камчатский, Подольск, Прокопьевск, Псков, Пушкино, Пятигорск, Ржев, Россия, Россошь, Ростов-на-Дону, Рубцовск, Рыбинск, Рязань, Салават, Салехард, Самара, Санкт-Петербург, Саранск, Сарапул, Саратов, Саров, Севастополь, Северодвинск, Сергиев Посад, Серпухов, Симферополь, Смоленск, Сочи, Ставрополь, Старый Оскол, Стерлитамак, Ступино, Сургут, Сызрань, Сыктывкар, Таганрог, Тамбов, Тверь, Тихвин, Тобольск, Тольятти, Томск, Туапсе, Тула, Тюмень, Улан-Удэ, Ульяновск, Уссурийск, Уфа, Ухта, Феодосия, Хабаровск, Ханты-Мансийск, Хасавюрт, Химки, Чебоксары, Челябинск, Череповец, Черкесск, Чита, Шахты, Щёлково, Электросталь, Элиста, Энгельс, Южно-Сахалинск, Якутск, Ялта, Ярославль

Миша Мельниченко рассказал о сайте личных дневников ХХ века — Российская газета

35-летний кандидат исторических наук Миша Мельниченко снимает комнату в старой коммуналке на Покровском бульваре, где главным предметом интерьера служат полки. Обычные. Книжные. Правда, значительную их часть занимают разномастные тетради и блокноты. Дневники. Частные. Личные.

Последние три с лишним года Миша и занят тем, что читает эти записи. Во многом его усилиями создан уникальный интернет-проект «Прожито», по сути, народный архив памяти.

Капля в море

— Вы просите называть вас Мишей. Почему не полным именем?

— У любого человека есть право выбирать ту форму обращения, которая ему больше импонирует. Это сразу задает определенную дистанцию в общении. Я комфортнее себя чувствую вне жесткой иерархической структуры и всегда стараюсь придерживаться разговорной интонации.

Правда, сейчас объем моих контактов стремительно растет. Занимаясь проектом «Прожито», вступаю в коммуникацию с большим количеством людей, и оставаться Мишей все сложнее, но пока держусь.

Примерно так.

— Что для вас «Прожито», Миша?

— С одной стороны — гражданская инициатива, развивающаяся силами волонтеров, с другой — научный проект, реализуемый группой коллег. Есть костяк из шести-семи человек, которые постоянно сотрудничают с prozhito.org, и большое число энтузиастов, помогающих искать рукописи, снимать копии.

Наша задача — собрать в одну электронную библиотеку личные дневники. Как опубликованные, так и прежде неизвестные исследователям. Исходим из принципа, что важны любые дневники, берем в работу все без исключения.

В процессе мы переориентировались на массового читателя, хотя первоначально планировали создать систематизированное собрание текстов для историков, которые могли бы по ключевым словам искать в дневниках реакцию современников на те или иные события из прошлого.

— Например?

— Ну, вот смотрите. Сто лет назад, 30 августа 1918 года эсерка Фанни Каплан на заводе Михельсона стреляла в вождя мирового пролетариата товарища Ленина.

Допустим, вы хотите узнать, как отреагировали на покушение рядовые граждане. Забиваем в поисковике слова «Каплан» и «Ленин». Получаем набор цитат, читаем.

Алексей Орешников, сотрудник Государственного исторического музея, специалист по русской и античной нумизматике.

«3 сентября 1918 года. По словам «Известий», в Москве открыт заговор против советской власти, организованный англичанами и французами (дипломатами). Температура у Ленина повышается. В Петербурге Чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией расстреляно более 500 человек. Горький и Андреева прислали Ленину сочувственную телеграмму. Фамилия стрелявшей в Ленина — Каплан, по партийной кличке Ройд, по-видимому, еврейка».

Никита Окунев, служащий пароходства.

«4 сентября. Ленин мужественно борется с тяжелыми ранениями. Ему лучше. Каплан-Ройд вчера расстреляна».

Юрий Готье.

«7 сентября. Массовые расстрелы в Москве, погибли Щегловитов, Хвостов, Белецкий и протоиерей Восторгов; они много сделали, каждый со своей стороны, чтобы довести Россию до современного положения, но едва ли думали, что погибнут из-за выстрела эсерки Ройд-Каплан».

Ну, и так далее… Да, дневниковые записи не несут информацию, которую нельзя почерпнуть из других источников, но их ценность в том, что это датированные тексты, написанные, что называется, по горячим следам.

— Какое количество рукописей вы уже собрали?

— Знаем о двух с половиной тысячах дневников, на каждого автора на нашем сайте заведена отдельная страница, но не до всех текстов удалось добраться. Несколько сотен дневников пока не обработаны. Для чтения сейчас доступны более тысячи ста текстов. Ежедневно загружаем по одному дневнику. Бывает, что больше, но точно — не меньше. Да, капля в море, но важно помнить: с нами сотрудничают исключительно волонтеры. Мы никому не платим за работу.


История людей

— Сколько народу удалось рекрутировать?

— Веду таблицу учета людей, предложивших помощь. Сейчас там около шестисот фамилий. Это без учета практикантов, которых год от года становится больше. Летом 2017-го студенты-филологи из Высшей школы экономики потрудились фантастически хорошо. Основная наша единица измерения — запись, из которых состоит любой дневник. Самая большая имеющаяся у нас рукопись включает девять тысяч записей. Автор вел дневник на протяжении полувека. Это педагог и музыкант из Одессы по фамилии Швец.

Так вот: когда весной 2015-го мы открывали сайт, там было сто дневников и тридцать тысяч подневных записей. Студенты Вышки за месяц расшифровали сорок тысяч записей. Сегодня их набирается уже триста пятнадцать тысяч.

— Какие временные рамки для дневников вы определили?

— Верхняя планка — 31 декабря 2000 года. С рукописями третьего тысячелетия не работаем, но если присылают готовые тексты, загружаем на сайт. В глубь веков тоже не уходим, основной массив дневников относится к советскому периоду.

— 2018-й в России объявлен Годом волонтера…

— Да-да, слышал. Даже знаю, что по такому случаю раздаются гранты, выделяются государственные средства, но нас это благополучно миновало. В моей жизни год волонтера растянулся уже на четыре и пока не заканчивается.

— Волонтеры зачастую ассоциируются с масштабными, массовыми мероприятиями типа Олимпиады или чемпионата мира по футболу, а у вас история камерная. .. Кто эти люди?

— Чтобы работать с чужими текстами, нужна внутренняя мотивация. Занятие систематическое, внешне не слишком увлекательное, скрупулезное. Требуются люди, обладающие спокойствием, находящие в подобном деле заинтересованность.

Мы не можем предложить за работу условный пропуск на стадион. И ноутбук с диктофоном не подарим. Лишь добровольный труд без каких-либо материальных стимулов. Но люди идут не ради какой-то выгоды. Чистый интерес, без примесей.

По этой причине мы не развиваем коммерческую сторону проекта. Нам помогают бескорыстно, было бы безнравственно пытаться заработать на том, что отдали бесплатно. Все тексты на сайте общедоступны.

— А книги?

— Выручило издательство Common place, которое для начала опубликовало датированный концом 1930-х годов дневник токаря Белоусова. Независимый детский книжный магазин «Маршак» заинтересовался дневниками подростков. Кстати, это особенный и удивительный пласт текстов.

Постороннего человека трудно привлечь дневником домохозяйки, учителя или музейщика, живших сто лет назад, а юноши и девушки во все времена были эмоциональными, рефлексивными, не одеревеневшими. Сегодняшним тинейджерам, как оказалось, интересно читать о терзаниях и переживаниях ровесников из прошлого. История состоит не из типажей, а из конкретных людей.

Мы готовы удовлетворить любопытство, у нас несколько десятков подростковых текстов. Недавно вот читал дневник 17-летней Гали Зайцевой, жившей в СССР в двадцатые годы минувшего века. Там история чувств к некоему Сереже, очень искренняя и чистая…

— Что мешает залпом напечатать серию таких дневников?

— Понимаете, на волонтера нельзя давить, в том числе по срокам. Еще надо быть морально готовым к определенному проценту брака в текстах, поскольку ими занимаются непрофессионалы. Отношусь к этому спокойно.

У тех, для кого редактирование — работа, качество, конечно, выше.



Портрет волонтера

— Вы так и не ответили на вопрос, кто идет в волонтеры? Нарисуете обобщенный портрет?

— Трудная задача. Общность крайне разноликая. По возрасту — от четырнадцати лет до, наверное, семидесяти пяти. По географии — весь бывший Советский Союз плюс страны, где есть люди, говорящие на русском языке и соскучившиеся по родной речи. От Вашингтона до Ханоя.

Определить типаж гуманитарного волонтера сложно. Есть не слишком хорошо подкованная, однако неравнодушная молодежь, есть профессиональные редакторы в возрасте. Они прорабатывают огромный объем информации, делают совершенно невероятные вещи. Как говорится, руки помнят…

Наверное, лучшие помощники — школьные учителя, они привыкли работать с невообразимо корявыми почерками своих учеников.

Все задания мы делим на два уровня — посложнее и попроще. Кому-то доверяем черновую работу, расшифровку рукописей, следующий этап — разметка и сверка предварительно подготовленных текстов, загрузка их на сайт.

Мы можем завалить работой и опытного редактора, и абсолютного новичка.

— Вылетает много людей?

— Очень! Кто-то после первого же задания понимает, что переоценил силы. Таких много. Другие выдерживают пять-шесть поручений, а потом отходят в сторонку, исчезают. Это штатная ситуация, отношусь к ней с полным пониманием. Наша работа имеет смысл лишь в случае, если она интересна людям. Нельзя стать волонтером по принуждению.

— У вас есть передовики?

— В окрестностях украинского города Черновцы живет замечательный текстолог Ирэна Ткаченко. Она способна разобрать все почерки на свете, ей нравится разгадывать загадки. Содержание записей Ирэну не слишком волнует, а вот прочесть то, что не могут другие, для нее вызов. Она редко работает по несколько раз с одним автором. Мы присылаем сложную рукопись, Ирэна расшифровывает ее, иногда делает по нашей просьбе таблицы соответствия — алфавит и варианты написания букв. Потом по ее материалам уже другие волонтеры пытаются что-то разбирать.

Многих помощников я никогда не видел, даже не представляю, как они выглядят, поскольку далеко не все представлены в социальных сетях. Недавно вот ездил в Питер, где встретился с Инной Попович, одним из наиболее опытных наших волонтеров. Ей интересен конец ХIХ — начало ХХ века. Если попадает в руки дневник того периода, Инна готова свернуть горы, обработать записи любой степени сложности. Каждые две-три недели от нее приходит большой размеченный текст. Как я могу предлагать человеку для работы что-то иное?

У нас налажена система саморегуляции. Учитываем любой попадающий в наше распоряжение текст, присваиваем ему определенный статус. Допустим, нужен расшифровщик, сверщик или редактор. После чего включаем дневник в список, и желающие могут выбрать его.

Есть дневники, по каким-то причинам не цепляющие волонтеров, они остаются в листе ожидания, ждут очереди, которая может растянуться надолго. Но тут ничего не попишешь.


Сапожник без сапог

— А с чего началось «Прожито»? Как у вас возникла идея проекта, Миша?

— Я с детства увлекался коллекционированием, мне всегда нравилось заниматься прошлым. Сначала собирал всякую ерунду — марки, монеты, карточки… Когда подрос, сумел канализировать жгучую страсть не в материальную сторону, а в то, что может приносить пользу окружающим. После средней школы поступил на истфак Государственного академического университета гуманитарных наук. Но пока не увлекся советской карикатуристикой и анекдотами, не понимал, зачем мне это нужно. Написал диплом, взялся за кандидатскую диссертацию.

Политические анекдоты искал в текстах советского времени. Начав работать с дневниками, обнаружил, что это удивительный источник. Благодаря дневникам нашел и датировал огромное количество ранних советских сюжетов. Итогом стала база записей — десять тысяч текстов. Сильно сократил ее, отредактировал и отдал в издательство.

Потом наступило «межсезонье» — большая работа закончена, новую тему не мог нащупать. Возникшую паузу заполнял тем, что ходил в отдел рукописей Ленинской библиотеки и работал с дневником филолога Николая Мендельсона. Он вел его с 1917 года до середины 1930-х, оставив пятнадцать тетрадей. Рукопись пролежала в спецхране до девяностых годов, потом доступ к ней открыли, но к тексту мало кто обращался. Я чувствовал некоторую ответственность и взялся за подготовку дневника Мендельсона к публикации.

Как историка в дневниках меня привлекла четкая датировка и меньшая степень концептуализации. Человек ведь описывает сегодняшнюю реакцию на событие, а не пытается что-то интерпретировать задним числом.

Постепенно я пристрастился к работе с данными и к собиранию их.

— Сами дневник вели?

— Да. Начал относительно поздно, когда мне было девятнадцать лет.

— Что побудило? Несчастная любовь?

— Конечно. Всё прозаично и банально… Испытывал сильные эмоциональные переживания, возникла потребность выплеснуть их и припрятать где-то в укромном месте. Вел дневник долго-долго, более десяти лет и забросил, лишь начав заниматься проектом «Прожито».

— Излечились?

— Наверное, можно и так сказать. Хотя сегодня жалею, что на время перестал писать.

— Сапожник без сапог — классика жанра.

— Остановился, поскольку решил, что негоже вести свой дневник и публиковать чужие. Мне показалось, что в этом есть какая-то нездоровая история. В общем, зря бросил, не описав интересный и насыщенный период, который трудно восстановить по памяти. Мои воспоминания не привязываются к хронологической линейке, я не могу сказать, когда со мной что-то произошло. Даже год окончания школы не назову.

Поэтому так важно проговаривать все, что происходит в жизни. Но писать надо регулярно, это обязательное условие. Знаете, как убирать в квартире, мыть посуду или стирать белье.

Сейчас в среднем раз в неделю делаю записи, помечаю фактографию.

— Вы готовы выложить свой дневник на всеобщее обозрение?

— У нас установлена верхняя планка — 2000 год. А я начал вести в 2001-м…

— Планку при желании можно подвинуть.

— Это так. Отдельные записи я показывал друзьям, давал прочесть, но чтобы любому желающему… Нет. Не готов. Все-таки необходима дистанция. Хотя бы в несколько десятков лет.

— А как же чужие дневники? Их, значит, читать можно?

— Это ведь дело сугубо добровольное. Мы никого не уговариваем, работаем с текстами, которые уже опубликованы, переданы родственниками либо обнаружены в архивах. Никто ничего не отнимает силой, не выманивает хитростью.


Зеркало для героя

— И ощущение подглядывания в замочную скважину не возникает?

— Наверное, кто-то приходит на «Прожито», чтобы забраться в чужую жизнь, но лингвиста интересует словоупотребление, а историка — фактография. На кого прикажете ориентироваться? Каждый конкретный пользователь сам определяет цели и мотивы.

Да, не все можно публиковать, мы следим за тактичностью и корректностью. Непосредственно текст не редактируем, оставляем его неизменным. Даже абсолютно безграмотные записи загружаем в первозданном виде, не трогаем ни буквы, воспроизводим зачеркнутые места и описки, пометки на полях.

При этом до выкладки на сайте обязательно отдаем текст на утверждение авторам или их наследникам. Они вправе убрать все, что посчитают нужным.

— Такое происходит?

— Регулярно. Всегда радуюсь, если люди соглашаются на полную публикацию, но и сокращениям не противлюсь.

Те дневники, которые не можем согласовать из-за того, что не удается найти людей, ответственных за них, загружаем в закрытом для пользователей сайта режиме.

— Что в рукописях купируют чаще всего?

— Неаккуратные формулировки в адрес знакомых или друзей. Допустим, автор подозревает кого-то в сотрудничестве с Лубянкой или обвиняет в антисемитизме. Наследники просят убрать подобные записи. Как и упоминания супружеских измен, сцены ревности, слишком эмоциональные, оценочные фрагменты.

В общем, это объяснимо и по-человечески понятно. Дневник — инструмент, позволяющий справляться со сложными внутренними переживаниями, поэтому не стоит безоговорочно верить автору. Нередко на бумаге он формулирует злее и придирчивее, чем требует ситуация.

— А обратного нет? Когда в дневнике человек старается выглядеть лучше, чем в жизни?

— Чтобы оставить о себе хорошие воспоминания? Есть и такое.

Некоторые дневники ведутся с точным прицелом на последующую публикацию. Скажем, Рюрик Ивнев, поэт, прозаик и переводчик, родившийся в конце девятнадцатого века, сразу готовил дневниковые записи для печати и сам делал в них пометки. К примеру, «заверстать в комментарии».

— Словом, дневник — зеркало для героя?

— Именно! В текстах часто встречается большое количество самооправданий. Кто-то хочет запомниться щедрой душой, другому не дают покоя лавры успешного любовника, и он с видимым удовольствием ведет донжуанский список, указывая в нем конкретные имена и фамилии.

У каждого своя мотивация, перед нами не стоит задача углубляться в психологию, но стараемся работать тактично, деликатно, чтобы не ударить по третьим лицам.

— А как вы себя ощущаете, погружаясь в чужой мир?

— Весьма неуверенно. Уповаю на авторов и их наследников. Им, как говорится, виднее.

У нас немало дневников с пометками друзей, родственников, возлюбленных. Люди давали читать записи тем, о ком рассказывали. В этом нет ничего экстраординарного. Если дневник помог выяснить отношения, скорректировать их, что же тут плохого?

Или вот, например, тетрадь девушки. Читаем: «Это личный дневник. Тут мои мысли, чувства, желания. Учтите те, кто возьмет его: возненавижу вас на всю жизнь. Точно-точно возненавижу!» При этом в записях нередко встречаются обороты из серии «вы, наверное, удивитесь». Словом, с одной стороны — автор сулит проклятия посмевшим вторгнуться в ее интимный мир, с другой — пишет, обращаясь к неким читателям…


Порог искренности

— По-вашему, где проходит порог искренности?

— Нельзя вывести «среднюю температуру по больнице». Одни действительно хотят показаться в лучшем свете, другие пытаются добраться до глубины, разобраться в себе. Но, на мой взгляд, в воспоминаниях человек всегда искажает больше, поскольку думает о вечности и месте в истории.

Подозреваю, среди дневников, издававшихся в советское время, огромное количество фальшивок. Они написаны позже, это воспоминания или журналистская работа, оформленная в виде дневника какого-нибудь молодого рабочего-энтузиаста.

И когда люди сами берутся публиковать тексты, то часто сильно их редактируют, прихорашивают.

Существуют и настоящие литературные мистификации. Так называемый дневник Шуры Голубевой впервые опубликовали в журнале «Красная Новь» в 1925 году под заголовком «Дело о трупе». Якобы 17летняя девушка совершила самоубийство, ее личные записи дополнены актом о найденном теле, а также показаниями свидетелей. До сих пор нет ответа, настоящий это дневник или же блестящая стилизация писателя Глеба Алексеева, расстрелянного в 1938 году. Вроде бы он случайно нашел рукопись и отдал в редакцию. В дневнике нет каких-либо географических привязанностей, что мешает установить его подлинность. Это и заставляет думать, что автор, прячась за именем Шуры, удовлетворяет собственные литературные амбиции, занимается мистификацией, как сказали бы сейчас, троллингом. Тем не менее текст интереснейший, в нем много фольклорных, иных стилистических штучек и приятностей. Он вывешен на нашем сайте и вошел в сборник Common Place.

— А вас никогда не обвиняли в подлоге?

— И такое случалось.

Скажем, мы нашли и опубликовали анонимный дневник 15-летней девочки из Старой Руссы, которая в годы Великой Отечественной войны оказалась на оккупированной территории и влюбилась. .. в немецкого солдата. Она работала подавальщицей в столовой и примерно одним языком делала записи сначала о красноармейцах, а потом и о немцах. Жалела мальчиков, которым завтра суждено погибнуть.

И вдруг появляется Франц, ему двадцать один год, он вежлив, не позволяет себе лишнего, и этого достаточно, чтобы у девочки проснулись чувства… Вот, собственно, и вся история.

Последняя запись в дневнике сделана другой рукой, она гласит, что тетрадь изъята при обыске.

После публикации часть идеологически выдержанной публики стала беситься и яриться, обвиняя нас в дешевой фальсификации, параллельно называя девочку немецкой подстилкой.

Но в итоге публикация пошла на пользу, помогла установить истину. «ВКонтакте» написала женщина, предположив, что дневник принадлежал ее двоюродной бабушке Маше, которая погибла в лагере после приговора за сотрудничество с немцами. Мы посоветовали наследнице обратиться в архив ФСБ и вскоре получили копии судебно-следственного дела, основанного исключительно на дневнике Марии Кузнецовой. Иных обвинений предъявлено не было. В списке жертв государственного террора удалось найти полную тезку девочки, совпали место жительства и дата рождения. Осталось загадкой, как дневник выпал из уголовного дела и в девяностые годы угодил на барахолку в Питере. Нашли мы и свидетельство о смерти Маши. Она умерла в 1943-м через несколько месяцев после ареста от пеллагры — крайней степени истощения. Ей было семнадцать лет…

— Дневники лучше пишутся в трудные времена или в светлые?

— Это ведь эффективное терапевтическое средство, помогающее осознать происходящее, способ справиться со стрессом. Обычно потребность в подобном возникает в годы социальных потрясений или в сложных жизненных ситуациях. Человеку нужно выговориться, чтобы понять себя, выпустить боль, сидящую внутри.

Многие дневники начинаются с войной и заканчиваются с Победой. С другой стороны, именно к военному периоду относится большое количество фальшивок. В период оттепели возник запрос на фронтовые мемуары, и ветераны взялись задним числом писать дневники, чтобы придать воспоминаниям весомость и достоверность. На самом деле, подделку распознать легко. Не мог солдат на передовой сочинять законченные главки с развернутыми предложениями, грамотно оформленными диалогами, деепричастными оборотами и пейзажными зарисовками. Стандартные записи в окопах ограничивались указанием места дислокации, перечислением раненых и убитых товарищей, награждениями. Остальное — почти точно! — результат более поздних творческих усилий.

Но у нас не всегда есть доказательства подлога или фальсификации. Скажем, очевидные анахронизмы в записях или — наоборот — опережение событий по времени. Если текст имеет дневниковую структуру, загружаем в систему, ставя дисклеймер, что нам не удалось поработать с оригиналом, текст подготовлен волонтерами. Это снимает ответственность за достоверность записей.

— Самоцензуру в дневниках встречаете?

— В определенные исторические моменты люди предпочитают о многом помалкивать. Скажем, у нас есть советские дневники, которые велись десятки лет, но в них ни слова о политике. Но попадаются и, что называется, безбашенные тексты. Пожалуй, наиболее известный пример — дневники Любови Шапориной. Она ничего не боялась, писала обо всем, что думает, и в годы сталинского террора, и во время блокады, и после.

Кроме того, молодые люди порой не отдают отчет, что можно делать, а что — нельзя. Как говорится, пока гром не грянет. Я работал с дневниками первой половины тридцатых годов, приобщенными к судебно-следственным делам. Сын белогвардейца записывал антисоветские анекдоты, хотя должен был понимать, чем все может для него закончиться. И в итоге закончилось…

А кто-то специально ориентировался на следователя. Дипломат Майский вложил в дневник письмо на имя Сталина, в котором пояснял, как следует читать и понимать написанное им.

Часто ведущие дневник в глубине души рассчитывают, что записи прочтут друзья, либо предполагают, что их могут увидеть недруги.

Еще одно частное наблюдение. Люди редко столь трепетно заботятся о других семейных документах, как о дневниках. Может, еще о старых фото. Даже письма выбрасывают, а дневники или сразу уничтожают, или долго берегут.


Химически чистая повседневность

— У вас есть собственный рейтинг дневников с сайта «Прожито»?

— Мы работаем со всеми, никак не ранжируя. Волонтеры сами определяют для себя поле работы. Но любимые дневники, конечно, есть.

Скажем, советский политработник Иосиф Литвинов в двадцатые годы уехал в командировку в Лондон и решил не возвращаться в СССР. Это дневник человека, разочаровавшегося в идеалах, которым служил верой и правдой. Описание постоянных депрессий, навязчивые мысли о самоубийстве…

Ученый-востоковед Александр Болдырев пережил ленинградскую блокаду. От тяжести происходящего он во всем пытался искать радость, его дневник остроумен, состоит из блестящей интеллектуальной игры слов, неологизмов, сложенных на тех языках, которые знал автор.

Очень мне мил дневник Василия Трушкина. В тридцатые годы ребенком он вместе с родителями бежал от голода из Поволжья в Сибирь, осел в Иркутской области. Это парадоксальный текст начитанного, знакомого с западной литературой подростка, где есть и цитаты из советских газет, и рассказы об арестах, и бурная подростковая сексуальность…

Мы готовим к публикации дневники палеонтолога Олега Амитрова, которые тот вел с конца сороковых годов, исписав мелким почерком тридцать пять общих тетрадей. Я был знаком с автором, в июле он ушел из жизни, и мы торопимся расшифровать рукопись к вечеру его памяти, который должен состояться осенью.

Один из моих любимых персонажей — Николай Козаков. Он тоже вел дневник на протяжении десятков лет. Человек заочно получил гуманитарное образование, но работал автомехаником, водителем, ездил в Казахстан на заработки. Козаков оставил после себя сто тетрадей. Это дневник классического графомана, дистиллированного!

Николай практически ежедневно заполнял пять-шесть страниц буквами и словами, подробно записывая абсолютно всё, хотя в тот момент в его жизни ничего интересного могло не происходить. Никаких рефлексий! Мог неделю рассказывать, как чинит некий генератор: «Потек бензин, подкрутил, стало тарахтеть, почистил фильтры, отошла клемма». И так — день за днем.

Видимо, у Козакова было ощущение: если не сделал сегодня запись, вроде и прожил зря.

Дневник нашелся чудом: перед смертью автор обеспокоился, что пропадет труд жизни, и завещал жене куда-то пристроить записи. В его родном селе Челкар проездом оказался журналист Василий Шевцов и забрал все тетради. Дневники Козакова — химически чистая советская повседневность. Если углубиться в чтение, обратно не вынырнуть. Процесс засасывает. Какой-то бесконечный сериал или сага.

Я готовил к публикации юношескую часть дневников Козакова. Знаете, портрет проступает выпукло. Мама работала бухгалтером в детдоме, постоянно пропадала на службе, мальчик рос в неполной семье, зато у него была собака, ружье, коллекция птичьих яиц и лучший друг, у которого он приворовывал патроны. Николай всю жизнь присваивал чужое и без стеснения всё описывал. Мол, скрутил вчера в гараже фары с новой машины, а никто и не догадался, что это был я.

Еще мальчик Коля любил ходить по селу и стрелять из ружья во всё, что шевелится — в воробьев, галок, дятлов, ворон, собак. .. Вплоть до того, что видел в лужах головастиков и палил по ним.

По дневнику Козакова художник Кирилл Глущенко устроил выставку «Прекрасен образ наших будней», использовав отдельные записи и фотографии автора. Замечательно получилось!

Еще мне нравится дневник Ивана Шитца, старого российского интеллигента, которого буквально трясло от молодой советской власти, он люто ее ненавидел и смаковал любые проколы. Шитц записывал все нелепые слухи о правительстве большевиков и анекдоты той поры.


Верхушка айсберга

— Коль мы опять откатились на столетие назад… Тема этого номера «Родины» — покушение на Ленина. Вы приводили цитаты из дневников современников с их реакцией на это событие. А в анекдотах оно нашло отражение?

— В анекдотах двадцатых годов — нет. Потом уже. В период подготовки к столетию Ленина часто шутили про стрелковый тир имени Фанни Каплан. Вообще анекдотический Ильич, которого мы знаем — картавый, в кепке, любящий детей, забирающийся на броневик, — появился лишь в конце шестидесятых, на основе кинематографической Ленинианы. Про довоенный анекдот почти ничего не было известно — отчасти из-за этого я и решил сделать систематизированное собрание с попыткой привязки к хронологии: искать шутки в датированных текстах и, тем самым, выставлять верхнюю границу появления сюжета.

— Народ не поймет, если я не попрошу, а вы не расскажете хотя бы пару анекдотов.

— Признаться, подзавязал с этим делом, слишком много провел времени с анекдотами и сейчас уже не очень люблю разговаривать о них… Впрочем, можем погадать. Произвольно открою книгу и прочту первые же сюжеты, на которые глаз ляжет.

«Чем советские сказки отличаются от английских? Английские начинаются со слов «Это было», а советские — «Это будет»…

Так, следующий вам нельзя, он с матом… Давайте еще разок.

«Самый короткий анекдот — коммунизм. Самый длинный — программа строительства коммунизма, принятая на XXII съезде партии».

Я хотел, чтобы в моей книге было ровно 5810 сюжетов. По аналогии со статьей 58-10 УК РСФСР — «Контрреволюционная пропаганда и агитация». Такое число и отобрал, но в последний момент прислали редкий сборник анекдотов, пришлось добавлять несколько тем в готовый текст, и красивая идея разрушилась…

— Собиранием анекдотов вы, Миша, занимались десять лет. Сколько отводите на дневники?

— Тема неисчерпаема. Это лишь верхушка айсберга.

— А глубже что?

— Воспоминания, личные письма, все, что позволяет сохранить память об ушедшем времени. В эпоху цифровизации архивная полка перестала иметь границы. Теперь на ней можно разместить любой объем информации.

Значит, будем собирать и публиковать. Мы только в самом начале пути…

О чем молчат рисунки и кричат личные дневники

«Прочитала в дневнике четырнадцатилетней дочери, что она безответно влюблена в одноклассника. Из-за этого проблемы в школе, отношениях с подругами, с нами, родителями. Как мне быть? Расскажу, что все знаю, – стану злейшим врагом. Промолчу – как мать, не могу этого сделать».

Эту историю «МГ» рассказала одна из читательниц. Действительно, мы, родители, снисходительно относимся к секретам малышей. Когда же подросший ребенок не желает делиться сокровенным, мамы и папы искренне возмущаются и в поисках истины ведут себя порой бесцеремонно. Имеют ли право наши дети на тайны и секреты от нас, их родителей? С этим вопросом «МГ» обратился к педагогу-психологу Ольге Дранишниковой.

Что написано пером

– Большинство детей, ведут личные дневники, записывая свои желания и переживания. Чаще всего потребность в этом испытывают девочки, мальчики более сдержаны в выражении своих эмоций. Дневнику доверяют самое сокровенное, то, о чем не должны знать даже самые близкие люди – ни подруги, ни мама с папой.

Пятиклассница Маша не сказала маме, что уже полгода влюблена в новенького мальчика. Семиклассник Андрей промолчал о том, что на перемене подрался с одноклассником. Десятиклассник Игорь не говорит, что, пытаясь заработать в сети, ведет видеоблог. Таких историй множество. Дети часто о них молчат. Причины могут быть разными. Чаще всего дети боятся своим поведением расстроить родителей, не хотят их огорчать и «заморачивать» своими проблемами. Не озвучивая свои тайны, дети доверяют их бумаге.

Можно ли читать дневник

ребенка? Ответа однозначного нет ни у родителей, ни у психологов. Некоторые считают, заглянуть можно – чтобы быть в курсе детских переживаний или убедиться, что все хорошо.

Педагог-психолог Ольга Дранишникова. Фото Максима Попурий.

Родители, у которых сложились доверительные отношения с ребенком, считают, что дневник читать нельзя. Если в семье царит взаимопонимание, нет никакой надобности тайком читать личные записи. Он и так поделится своими переживаниями, если он считает папу и маму своими самыми близкими друзьями.

Если, случайно натолкнувшись на дневник, мама или папа все же не смогли удержаться и заглянули внутрь. В этом случае родители должны вести себя крайне тактично. Ни одним словом нельзя выдать знания о тайком прочитанном секрете.

Подростки болезненно реагируют, если их записи попадают в чужие руки, поэтому случайная находка родителей может стать для ребенка настоящей трагедией.

 

Затаившийся дракон

Одно дело, когда в дневнике взрослый прочтет о первой любви или текущих заботах. Другое – если обнаружатся проблемы. Ведь часто дети записывают в дневник не только первые переживания, но и не совсем правильные поступки или после конфликтов с родителями нелицеприятные отзывы о них. В этом случае не нужно бежать к ребенку, трясти перед ним дневником и пытаться вытребовать правду. Выберите тактику мудрого затаившегося дракона. Даже если вы узнали что-то такое, отчего вам страшно, больно, обидно, это не повод эмоционировать.

Попробуйте просто поговорить, контролируя свои эмоции. Не говорите, что знаете что-то. Скажите, что заметили его плохое настроение и вас это беспокоит, попробуйте расспросить о причинах. Если не можете подобрать слова, попробуйте порекомендовать книжку или фильм, где на волнующие его вопросы подросток сам сможет найти ответы.

Если вам дороги взаимоотношения с вашим ребенком, не стоит поддаваться на искушение и читать его дневник, даже если вы хотите ему помочь. Можно сделать только хуже. Жесткий контроль не приведет к откровенным отношениям в семье.

Дневник дает ребенку некую свободу – высказываний, мыслей. Вмешательство в эту жизнь взрослого может побудить его прекратить высказываться, пусть и на бумаге. Ребенок просто может перестать вести дневник. Тем самым перестанет выплескивать свои эмоции, будет сдерживать их внутри себя, а это может привести к серьезным соматическим заболеваниям. Он прекратит анализировать свои ощущения и переживания, отношения к нему других людей и его отношение к окружающим. Не бойтесь дать ребенку больше свободы. У него должно быть свое личное время и личное пространство. Пусть

дневник будет его маленькой тайной.

 

В коробке с карандашами

Если более взрослые дети доверяют свои мысли и эмоции личному дневнику, то малыши выражают чувства и переживания с помощью рисунков.

С самых первых моментов, как ребенок берет в руки карандаш, он рисует. В своем рисунке рассказывает о своем восприятии жизни, о своем настроении, о своих переживаниях. Что бы ни происходило в семье, как бы ребенок ни чувствовал себя, как бы ни относился к окружающим – все отображается в рисунке. Поэтому многие родители начинают беспокоиться, когда их чадо берется за карандаши или краски темных оттенков.

Разгадать суть рисунка ребенка можно не только по выбранным цветам, по расположению картинки на листе, по нарисованным предметам. «Прочесть» нарисованное до мельчайших подробностей – дело педагогов-психологов.

Безусловно, некоторые детали родители могут проанализировать и самостоятельно, чтобы попытаться уловить тревожные моменты, понять настроение малыша.

Если говорить о цветах, я советую не пытаться расшифровывать каждый цвет, который появляется на бумаге. Нужно учитывать лишь преобладающий, причем не только в сегодняшнем рисунке. Понаблюдайте за детскими художествами на протяжении недели, месяца.

Если вас что-то насторожило, сначала уточните у ребенка, что для него это значит. Он сам объяснит, почему он видит мир именно так и не иначе. Иногда бывает, что мама или папа приходят в детский сад, а там, на радость родителям, воспитатели собрали рисунки, нарисованные детьми на занятии. Вдруг они обнаруживают, что их чадо нарисовало вместо желтого зеленое солнце и черные цветы. Это вовсе не показатель наличия проблем у ребенка. Причина может быть весьма банальной – на занятии малышу просто не хватило карандаша нужного цвета. Разговаривайте с ребенком и обязательно проверяйте наличие карандашей всех цветов, которыми он рисует.

 

Пять причин черного

Читая рисунки, обратите внимание на то, сколько используется цветов. Дети 4-7 лет с нормальным уровнем эмоционального развития используют 5-6 цветов. Если ребенок рисует только одним цветом, это может говорить о сложном эмоциональном состоянии.

Более подробно хотелось бы остановиться на черном цвете. Именно он настораживает и беспокоит родителей, если они замечают сильную заинтересованность ребенка к нему. Существует несколько теорий использования черного цвета в творчестве:

Самая простая и распространенная причина рисования черным – ребенку нравится контраст черного карандаша (фломастера, ручки и т.д.) на белом листе. Контуры, кляксы, силуэты – все это его очень интересует и ему нравится создавать контрастные рисунки своими руками.

Вторая причина в выборе темных цветов может быть связана с подсознанием. Черный цвет может быть ощущением наступающей болезни (например, простуды). Таким образом малыш подсознательно пытается выразить свое состояние.

Третья причина такая же безобидная, как и первая – на маленького художника может влиять погода. За окном дождь, гроза, слякоть – при виде такой картины за окном даже взрослый не может мыслить позитивно.

Также на творчество ребенка может повлиять и атмосфера в доме. Он наблюдает за поведением родителей, чувствует напряжение и ссоры между мамой и папой.

Ему становится неуютно и тоскливо, малыш выражает это на бумаге.

Зачастую с помощью черного цвета ребенок показывает свою значимость, свою непохожесть на сверстников: «Все вон цветные цветочки да домики рисуют, а я смотрите, как могу. У всех цветочки, а у меня красивая четкая картинка».

Если вы знаете, с чем может быть связана тяга ребенка к черному и его оттенкам и эта информация – реальный повод волноваться за малыша, не затягивайте, обратитесь за помощью к психологам.

Оксана Стальберг.

 

Семейный портрет

Излюбленная тема в детском творчестве – семья. Ребенок часто рисует себя в окружении своих родных и близких. А вы пробовали «прочитать» такой семейный портрет?

Психологи советуют обратить внимание на следующие детали:

— Члены семьи объединены каким-то общим делом — знак хорошей «погоды в доме».

— Ребенок нарисовал себя отдельно от остальных — сигнал о своей изолированности в семье.

— Родные отделены друг от друга перегородками — возможный признак проблемы в общении.

— Младшего по возрасту брата или сестру малыш рисует крупнее себя — он «занимает много места в их жизни».

— На рисунке нет самого маленького художника — «мне нет места» в отношениях между близкими. Проверить это можно, задав малышу простой вопрос: «Может быть, ты забыл кого-то нарисовать?» Но бывает, что даже прямое указание «Ты забыл изобразить себя» ребенок игнорирует или объясняет: «Не осталось места», «Потом дорисую». Такая ситуация является серьезным поводом задуматься о взаимоотношениях в семье.

‎App Store: Diarly: личный дневник

Настало время объединить захватывающие истории и воспоминания в вашем новом цифровом дневнике. Попробуйте Diarly с неограниченным количеством записей БЕСПЛАТНО уже сегодня.

ПРОСТОЙ
Благодаря минималистичному интерфейсу, который поможет вам сосредоточиться, все будет очень просто. Все, что вам не нужно, будет спрятано.

МОЩНЫЙ
Следите за своими привычками с помощью этого многофункционального, но простого в использовании дневника. Страницы календаря, карты и хроники позволяют легко ориентироваться во времени.

ЛИЧНЫЙ
Этот дневник можно настраивать бесконечно благодаря автоматическим светлым и темным темами, множеству шрифтов, параметрам форматирования и мощному редактору на основе языка markdown. Настройте свой дневник так, как вам нравится.

ВДОХНОВЛЯЙТЕСЬ
Подсказки помогут вам каждый день быстро начать вести дневник благодаря автоматическому определению погоды, местоположения, событий из календаря и многого другого. Цели, серии достижений и настраиваемые напоминания позволяют вам продвигаться вперед каждый день, чтобы сформировать или сохранить привычку.

ВИЗУАЛЬНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Посмотрите назад благодаря неограниченному количеству фотографий, изображений, видео и аудиозаметок.

ПУСТЬ DIARLY СТАНЕТ ВАШИМ НОВЫМ ДОМОМ
Легко перенесите существующий дневник с помощью мощных средств импортирования для большинства приложений.

«Diarly предлагает впечатляющее количество функций для такого минималистичного приложения, и оно на удивление интуитивно понятно».

Начните БЕСПЛАТНО — вас ждет неограниченное количество записей, красивый стиль, мощный редактор и многое другое. Большинство функций доступны бесплатно.

УЛУЧШИТЕ приложение, чтобы получить функции шифрования · синхронизации между устройствами · неограниченное количество журналов · темы · расширенные средства экспорта · и многое другое.
Одна подписка распространяется на ВСЕ УСТРОЙСТВА. Попробуйте 7 дней бесплатно. Для полного сравнения зайдите на страницу diarly.app/pricing.

———————————————
Справочные руководства → https://diarly.app/help
Политика конфиденциальности → https://diarly.app/privacy
Условия и положения → https://diarly.app/terms_conditions/

Ищите нас в Twitter, Facebook и Instagram под ником @DiarlyApp и участвуйте в процессе разработки на r/DiarlyApp.
Вы можете связаться с нами по адресу [email protected] — любые предложения приветствуются!

Социальные сети прошлых веков: что писали в своих дневниках обыватели

Михаил Мельниченко, историк, руководитель центра изучения эго-документов «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Слушать аудио

 

М. Нуждин― Добрый день, я – Марк Нуждин. Это программа «Чаадаев», совместный проект радиостанции «Эхо Петербурга» и Европейского университета, в котором мы возвращаемся в наше прошлое или рассматриваем наше настоящее в зависимости от того, что нам в данный момент кажется наиболее интересным.

Сегодня мы будем говорить о дневниках и сравнивать их с современными социальными сетями. В чем разница между личными записями наших бабушек и дедушек и постов, которые выкладывают наши современники, и в чем основное различие между дневниками, которые вели наши предки, и социальными сетями, которые ведем сейчас мы. Об этом мы будем говорить с руководителем Центра изучения эго документов «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаилом Мельниченко.

На месте нашей рубрики «Контора пишет» тоже будет своего рода дневник, но об этом – во второй половине программы. Первую часть мы начнем с того, что нужно понять, что представляют собой те дневники, которые оказываются в вашем распоряжении. Какого это рода документы?

М. Мельниченко― Изначально, когда мы начинали работу на нашим текстовым корпусом, с электронным собранием личных дневников, мы думали, что это очень однородный жанр, что все дневники состоят из подневных записей, и что люди ведут их по одним и тем же причинам. Но когда мы стали разбираться в материале, и когда мы собрали большую библиографию, сейчас мы знаем около четырех с половиной тысяч авторов дневников и выяснилось, что жанр очень разнородный, и что объединяются они только тем, что представляют собой хронологическую последовательность датированных записей.

Дневники могут быть про что угодно, от наблюдений за младенцем или за птицами, до дневника своего духовного возрастания и молитвенного дневника. И люди начинают вести их по очень разным причинам. Мы знаем несколько авторских интенций, и ни одна из которых не встречается в чистом виде.

М. Нуждин― Сейчас мы видим очень четкое различие между условно мужским и женским взглядами как между мужской и женской страничкой в соцсети. Мы в основном знаем, что постят мужчины, а что женщины. Есть ли такая же разница в дневниках?

М. Мельниченко― Есть чисто статистическая разница, очень интересная и совсем неочевидная. Когда мы подступались к этой теме, у нас была рабочая гипотеза, что женских дневников сильно больше. Но когда мы обработали первые несколько тысяч текстов, выяснилось, что среди наших авторов – 70% мужчины, и более того – 80% дневниковых записей мужские. Мало того, что женщины реже ведут дневники, они еще реже в них что-то записывают, реже к ним обращаются.

Мы работаем и с опубликованными материалами, и с рукописями, которые прежде не были введены в научный оборот. Сначала мы думали, что причина такого перекоса – большее внимание к мужским дневникам, что они лучше музеефицируются, архивируются и лучше публикуются. Но по нашим собственным первым публикациям мы нашли дневники около 350 авторов, это наши собственные первые публикации, и у нас абсолютно та же статистика: примерно 80% — это мужские записи.

А по содержанию все очень вариативно, единственно, женщины чаще ведут наблюдения за младенцами, но у нас есть и мужские примеры этого.

М. Нуждин― Давайте тогда о содержании поговорим вне гендерного аспекта. О чем вообще пишут люди, которые решают вести дневник?

М. Мельниченко― Это зависит от того, какие цели человек осознанно или бессознательно перед собой ставит. Бывают рабочие дневники, задача которых просто освободить память от излишней фактографии. Бываю дневники возникают в момент какой-то коммуникативной депривации, когда дневник выбирается в качестве придуманного друга или собеседника. К дневникам очень часто обращаются в моменты тяжелых переживаний, или в моменты, когда тебе сложно разобраться, что в тебе происходит, или тебе сложно справиться со стрессом и так далее. И тогда ты начинаешь вести подневные записи, где проговариваешь, то что происходит и тогда ты лучше усваиваешь новый опыт и получаешь возможность отстраниться от переживаний. Это очень сильный способ справиться со стрессом.

Сейчас есть такое стереотипное представление, что мы живем в эпоху, в которую перестали вести дневники.

М. Нуждин― Хотел вас об этом спросить, но чуть позже.

М. Мельниченко― Всякий раз, когда я общаюсь… Мне часто задают этот вопрос: «Сейчас же дневники не ведут, сейчас все ушли в блоги?»

М. Нуждин― И у меня тоже такое ощущение.

М. Мельниченко― Нет! Мы живем в золотой век дневников, потому что последние лет 10-15 все большую и большую популярность набирают письменные практики, такие как часть психологической или психиатрической терапии. Сейчас огромное количество людей в депрессивных состояниях по заданиям своих психологов ведут личные дневники. Просто это не то, про что они рассказывают, и это не то, про что мы знаем.

М. Нуждин― И во всяком случае, это не то, что они публикуют в режиме реального времени.

М. Мельниченко― Да. И в этом, кстати, разница между социальной сетью и дневником. Когда ты ведешь дневник, ты в меньшей степени… По моему глубокому убеждению, большинство авторов оставляют возможность прочтения этого текста посторонними людьми, и у нас есть довольно много индикаторов в тексте этой возможности. Но они все-таки в меньшей степени ориентированы на читателя, нежели чем авторы блогов.

М. Нуждин― Давайте поговорим об этой разнице! Человек же всегда вовне, когда он что-то формулирует! Он хочет казаться лучше, чем он есть, красивее и богаче, чем он есть. В общем – делает вид. А сохраняется ли это в дневниках, которые человек может быть и не собирается никогда опубликовать?

М. Мельниченко― В дневниках довольно часто люди включают режим самооправдания. Но все-таки степень искренности несколько выше. При этом мне важно проговорить, что оценкам автора дневника не стоит доверять. Отчасти – это терапевтический жанр и в дневнике часто очень сильно выкручены ручки эмоциональности, ручки «громкости» эмоций.

М. Нуждин― В смысле сделаны на максимум?

М. Мельниченко― И даже чуть-чуть выше! В нашем центре «Прожито» мы занимаемся публикацией личных дневников и очень часто мы делаем вместе с самими авторами или с их наследниками. И у нас есть огромное количество примеров, когда люди начинают публиковать дневники своих родителей, или своих дедушек и бабушек, они оказываются удивлены и уязвлены теми оценками себя, с которыми они там сталкиваются. Чтобы справиться со своим раздражением от родных, автор открывает тетрадку и выплескивает в нее максимум раздражения в тех формулировках, которых он никогда себе не позволит в жизни. После этого он закрывает тетрадку, выдыхает и продолжает быть хорошим дедушкой.

Дневник – это способ справиться с дурным настроением. А мы, когда сейчас залезаем в эти тексты и читаем эти обиды и упреки, можем предположить, что этот человек постоянно находится в перманентно уязвленном состоянии.

М. Нуждин― В уязвлении и стрессе.

М. Мельниченко― Да. Огромное большинство авторов обращается к дневникам только в моменты, когда им надо справится со стрессом. А когда жизнь налаживается и все спокойно, они не пишут дневники, а живут своей жизнью.

М. Нуждин― Вы упомянули степень искренности. Когда мы читаем соцсети, то морщим нос, потому что понимаем, что человек больше делает вид, чем сообщает о чем-то реальном. Если мы сталкиваемся с чем-то по настоящему искренним, то нас это скорее изумляет. А как вы определяете степень искренности дневниковых записей? Как правило, свидетелей и очевидцев уже нет?

М. Мельниченко― У нас нет компьютерного алгоритма анализа текста, который показывает нам процент искренности. Но по тексту всегда можно понять, что происходит с автором и как он пытается себя концептуализировать. Авторы дневников оставляют для себя возможность прочтения этих текстов, и представление о приватности этого жанра очень современное. В XIX веке все читали дневники друг друга, вся семья могла их читать, иногда они читались вслух. Довоенные подростки записывали свои чувства, а потом давали их читать объектам своих чувств или одноклассникам. У нас есть дневники с пометками друзей. Именно поэтому автор всегда рассчитывает на прочтение, и чем выше социальный статус автора, тем меньше ему можно верить. У нас есть примеры того, как человек сразу пишет комментарии для верстальщика, как этот текст потом превращать в книгу.

М. Нуждин― Дальновидно!

М. Мельниченко― И из-за этого лимита доверия дневникам, считается, что это суперискренний источник, в котором никто не врет, но из-за этого читатели дневников склонны доверять оценка автора. Мы можем пытаться верить какой-то фактографии. На материале дневника мы можем говорить только то, что его автор использовал такой язык для писания своего опыта. И в этом ему можно верить. А дальше надо всегда быть скептически настроенным.

И из-за этого лимита доверия к источнику у нас огромное количество фейков и довольно сильно отредактированных для публикации дневников, которым нельзя верить. Это очень больно бьет и по жанру, и отчасти по тому проекту, который мы делаем – по собранию дневников. Мы не всегда можем все проверить по рукописям, и у нас есть тексты в легенде к которым написано, что автор полностью расшифровал этот дневник на машинке, а оригинал за ветхостью уничтожил, но при этом он не изменил в нем ни одной буквы. А если мы залезем в эту машинописную версию, то там будет концепция себя, или как недооцененного ученого, или как полководца, если к которому бы прислушались, то война бы закончилась на два года раньше.

М. Нуждин― А вот это уже похоже на то, что пишут люди в соцсетях. Вы упомянули, что человек мог давать свои дневники кому-то почитать, пока не упомянули, но это тоже важно, что человек мог опасаться изъятия дневников при каких-то обстоятельствах, что они могли попасть в чужие, и может быть, недоброжелательные руки. А есть ли какие-то меры предосторожности? И как сохранялась тайна, если ее хотели сохранить?

М. Мельниченко― Самые дальновидные люди старались дневники не вести. А дальше, есть несколько способов отчасти попытаться обезопаситься от недружелюбного читателя. У нас есть огромное количество дневников детей и подростков. Это очень подростковый жанр. Человек ищет себя, он нащупывает язык, говоря о себе с самим собой, и возрасте от 14 до 20 лет – огромный всплеск ведения дневников. И дети часто использовали разные шифры. Правда, я знаю только один дневник с до сих пор не вскрытым шифром, он хранится в немецком архиве дневников в городе Эминденген, но его вел профессиональный математик. Он постарался. А обычные шифры, с которыми мы сталкиваемся, мы их знаем уже больше десятка, они все основаны на подмене букв. Одна буква заменяется на другую букву или на значок. И это все вскрывается за полчаса. И это скорее просто детская игра.

По нашему соглашению о партнерстве с архивом Бременского университета мы получили возможность поработать с дневником писателя Кирилла Успенского, который сидел в лагере в самый разгар Оттепели с 60-го по 65-й год и из-за еще не проясненности условий нового политического лагеря, ему разрешали вести дневник. И он на протяжении пяти лет почти каждый день вел дневник. Скорее всего для однокамерников он часть текста писал по-английски, или на тех языках, которые он пытался учить. У него была там попытка учить итальянский.

М. Нуждин― Это больше похоже не на шифрование, а просто на попытку практики.

М. Мельниченко― Отчасти – это попытка практики. На английском он писал про людей, с которыми он сидел, и которые явно английского не знали. Самая странная попытка шифра, с которой мы столкнулись за последнее время – к нам в Центр поступает довольно много дневников из судебно-следственных дел. Наши коллеги из проекта «Открытый список» собирают материалы для Книги памяти.

М. Нуждин― Из следственных дел? Это означает, что дневник вел репрессированный?

М. Мельниченко― Да, и что дневник был приложен к делу в качестве доказательства вины. В девяностые такие дневники часто возвращали наследникам и сейчас мы можем такие дневники искать в семьях. И наши коллеги из «Открытого списка» делятся с нами такими материалами. Они дали нам возможность поработать с дневником молодого солдата НКВД, который в самый разгар наступления на Москву вел дневник. Сначала он вел обычный кириллический пораженческий дневник, а потом он стал центром внимания особиста части, поскольку стало известно, что он скопировал себе немецкую листовку. Его не сразу арестовали, а целый месяц таскали в Особый отдел, трясли перед ним пистолетом. И в этот месяц он стал вести свой дневник на азбуке Морзе. Это очень странный способ шифровки. В целом офицерский состав должен был уметь читать азбуку Морзе и потом его дневник был полностью прочитан.

М. Нуждин― А что следствие оттуда позаимствовало?

М. Мельниченко― Следствие отметило, что там были некоторые эпизоды, связанные с сексуальным насилием, и они были переведены и вложены в этот дневник уже на клочках бумаги кириллицей. Но в целом этому человеку очень повезло. Вылез скрытый в 30-х годах диагноз. У него было хорошо запротоколированная шизофрения, он несколько раз лежал в лечебнице, и когда у него обнаружили две гранаты, немецкую листовку, план местности и пораженческий дневник, он был просто отправлен на принудительное лечение. И больше мы о нем ничего не знаем.

М. Нуждин― Ну что же, можно считать, что человеку повезло. А если сейчас в социальных сетях люди стараются писать о том, что для них важно, хотя на посторонний взгляд может показаться, что они пишут о разной ерунде. В дневник человек скорее писал о более важных событиях, чем повседневная окружающая действительность. А что считали важным авторы дневников в XIX-XX веке?

М. Мельниченко― Тут тоже сложно обобщать. Процентов 80 дневниковых записей для рядового читателя будут довольно скучными. Люди довольно редко ведут дневник на протяжении всей жизни. И те дневники, которые ведутся на протяжении больших периодов времени (самый большой у нас дневник – 65 лет) чаще всего они принадлежат перу людей творческих профессий, таких как архивисты, музейщики, библиотекари.

М. Нуждин― Тут нужен особый склад ума.

М. Мельниченко― Да, и некоторая системность. И эти дневники очень сильно перетягивают на себя весь корпус дневников. Огромный объем материала примерно по такому формуляру: сначала записывается температура, потом скорость ветра, потом во сколько пришел на работу, с каким материалом работал, с кем были рабочие встречи, что купил после работы в магазине и дальше какие-нибудь медицинские процедуры, которые.

М. Нуждин― Наверное это хорошо для какого-нибудь машинного анализа.

М. Мельниченко― Именно! Есть некоторые дневники, которые можно сразу превращать в таблицу по этому формуляру. Есть некоторые дневники, которые ведутся настолько скрупулезно, что 33 года человек делает по записи, в тот момент, когда мы это обрабатываем и загружаем в базу данных, то мы видим по годам, какие годы високосные, там по 366 подневных записей.

Я очень люблю подростковый материал. Мы собираем большую коллекцию дневников подростков ХХ века.

М. Нуждин― А любите почему?

М. Мельниченко― Потому что это очень живые не одервеневшие люди, которые задают вопросы к миру и пытаются в этом разобраться, они пишут на очень интересном показательном языке и можно понять из чего этот язык вырастает.

Раз в месяц мы проводим в Европейском университете в Москве в Музее истории ГУЛАГа лаборатории, мы приглашаем всех желающих на открытый семинар, посвященный одному неопубликованному дневнику. Несколько лет мы делали семинары-лаборатории с дневниками подростков первого советского поколения. Мы искали дневники ребят, которые родились в «окрестностях» 17-го года прошлого века, и которым к концу тридцатых годов было по лет по шестнадцать. У них язык вырастает из советских газет и какого-то круга чтения. Всегда забавно, когда в одном заголовке рядом встречаются слова из газеты «Правда» и вычитанные в «Декамероне». И это очень хорошее, нетривиальное нон-фикшн чтение.

М. Нуждин― И наверное подростки очень отзывчивы к событиям внешнего мира?

М. Мельниченко― Да. И внешнего, и внутреннего, и все вперемешку. И для чтения это гораздо интереснее, чем дневник погоды за пятьдесят лет.

М. Нуждин― Кстати, и погодных данных тоже часто не хватает. А действительно ли дневники великих интереснее, чем дневники рядовых читателей?

М. Мельниченко― Нет, совершенно не так. Мы в нашей работе ориентируемся и пытаемся искать материалы, которые без нас скорее всего не увидят свет. На дневники великих стоит очередь публикаторов. И публиковать из нужно по другим принципам. А мы ищем безвестных школьников, солдат и инженеров.

М. Нуждин― О дневниках обывателей мы поговорим еще через несколько минут. Мы прерываемся на новости.

НОВОСТИ

М. Нуждин― Сейчас наша рубрика «Контора пишет». Она посвящена очередному изданию «Европейского университета». Давайте мы сначала ее послушаем, а потом скажем все, что полагается сказать по этому поводу.

Контора Пишет― Искушенного читателя не удивить сообщением о том, что вышел перевод очередных мемуаров высокопоставленного генерала Вермахта. В Советском Союзе такие мемуары издавались не раз. Но вышедшая в издательстве «Европейского университета» книга «Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941-1942 в записях генерала Хейнрици» отличается от других мемуаров немецких военноначальников примерно также как книга Николая Никулина «Хранитель» от «Записок маршала Жукова».

«Заметки о войне на уничтожение» Готхарда Хейнрици – не воспоминания, написанные им постфактум, а синхронная фиксация больших и малых эпизодов войны в его письмах жене из окопов Восточного фронта. Эти записи не перерабатывались при подготовке к печати. В них нет ни парадного лака, ни запоздалого раскаяния побежденных.

В традиционном романе «Воспитание» столь любимом в немецкой словесности молодой герой в конце приходит к концу истории другим человеком. Нечто подобное, только гораздо быстрее, произошло не с таким уж молодым генералом. Вполне сформировавшийся человек, отправившийся на Восточный фронт хорошо образованным, высокопоставленным беззаветно преданным гитлеровской Германии, вернулся с Восточного фронта другим человеком.

«Заметки во войне на уничтожение» пока еще можно купить в Магазине интеллектуальной книги и на сайте Европейского университета в Санкт-Петербурге».

М. Нуждин― Надо сказать, книга Хейнрици – это не дневник, хотя записи там конечно соотносятся с определенным временем. Это в большей части – сборник писем. Но письма каждый раз посвящены текущим событиям. Письма, которые он отправляет жене в тыл содержат и разбор текущей ситуации на фронте, видимо жена сильно жила интересами своего мужа и ей было интересно это читать. И поэтому они выстраиваются в последовательности. Кроме дневников есть еще вещи, которые могут быть интересны вашему Центру?

М. Мельниченко― У нас есть проект «Наша история». Около пяти лет мы посвятили работе с дневниками. И я всегда переживал, когда не мог отвечать на вопросы, что делать с мемуарами, с личной перепиской и с другими документами, которые хранятся в семейных архивах. Наш Центр изучения эго документов при Европейском университете Санкт-Петербурга создавался как попытка ответить на этот запрос. Один из проектов, который сейчас наш Центр реализует – мы хотим создать цифровой народный архив. Мы хотим создать площадку, на которой могут публиковаться все тексты личного происхождения, к которым в первую очередь относятся письма и воспоминания. И не только тексты, но и визуальные материалы из семейных архивов.

Для того, чтобы документы были переданы в Государственный архив, они должны пройти экспертизу, которую люди без каких-то формальных заслуг перед культурой и науки, им это сделать сложно.

М. Нуждин― Это понятно, там нельзя хранить все и поэтому нужно отбирать.

М. Мельниченко― И поэтому они скорее возьмут архив члена Союза писателей, который не написал ничего заметного, нежели самодеятельного поэта-крестьянина. И мы не можем создать аналог большого аналогового Государственного архива, но мы хотим создать цифровую площадку для публикации таких документов. В первую очередь над интересуют дневники и воспоминания, переписка тоже для нас очень важна и мы хотим с ней работать. Но есть сложности – объем переписки на порядок больше, чем объем всех текстов личного происхождения. И как только мы скажем, что мы принимает на копирование, расшифровку и публикацию переписку из семейных архивов, наш офис за три дня… К нам приедет несколько «Газелей», которые разгрузят кожаные чемоданчики 50-х годов, полностью забитые поздравительными открытками и письмами, с которыми мы просто не справимся.

И поэтому мы в Центре сейчас принимает дневники и воспоминания, а переписку мы берем на хранение и обработку, только если нам сразу дают и сканированную копию.

М. Нуждин― Это логично. Письма должны представлять особенный интерес, но не понятно как осуществлять отбор. Какие-то письма очевидно заслуживают публикации, но будучи вырванными из общей переписки могут дать какое-то неправильное впечатление. А я хотел бы вернуться к интересу ко всему этому для «матушки истории». Письма великих, тех же членов Союза писателей, пусть ничего и не написавшего, совершенно формальный критерий. Они будут интересны только за счет имени. А насколько интересно то, о чем пишет обыватель? И вообще, о чем пишет обыватель?

М. Мельниченко― То, что пишет обыватель, интересно в той степени, насколько важна отдельная человеческая жизнь. Идея этого проекта, как поискового инструмента по датированным текстам, родилась из того, что я искал в дневниках людей записи советских политических анекдотов, потому что они не так много где фиксировались. И самые большие коллекции записи анекдотов я находил в дневниках людей, про которых нет статей в Википедии. Язык, мелкая фактография, слухи, записи фольклорных текстов, описание происходящего в городе – это все находит отображение в дневниках тех, кого мы сегодня называем «обывателями». И для меня эти тексты ничуть не менее интересны, чем тексты дневников «игроков первой лиги». Люди, которые рассчитывают на то, что их документы будут сохранены в государственных архивах, что с ними будут работать историки, они скорее записи концептуализируют.

М. Нуждин― Они включают «режим блоггера».

М. Мельниченко― У них есть концепция сохранения памяти о себе и они в ней работают осознанно или бессознательно.

М. Нуждин― О языке. Мы начали говорить об этом, но давайте чуть подробнее. Современных писателей часто упрекают в том, что они пишут безграмотно. Под писателями я имею в виду тех людей, которые пишут в соцсетях. Эти «писатели» пишут безграмотно и свои мысли коряво выражают. А насколько эту упреки уместны к авторам прошлого?

М. Мельниченко― У меня нет представления об языковой норме, в которой все должны работать. Я всегда отталкиваюсь от материала. Мы создали электронный корпус личных дневников, в который сейчас загружены дневники 1800 человек с середины XVIII века по 2000-е годы. И в этом корпусе язык дневника максимально приближен к разговорому, и он гораздо ближе к разговорному, чем язык мемуаров или литературы. Ценность его еще в том, что корпус побит на подневные записи, датированные одним днем. Мы можем смотреть по нашему корпусу эволюцию языка и словоупотребления с середины XVIII века по наше время. И таких записей у нас около полумиллиона. Это статистически значимый материал.

Один из главных принципов нашей работы – мы стараемся не вмешиваться и не обрабатывать источник. Мы стараемся сделать химически чистую расшифровку рукописи, сохраняя все особенности авторской орфографии и пунктуации, не исправляя даже самых очевидных авторских описок. И это – заказ от лингвистов. Я думал, что мы делаем поисковый заказ для историков, а оказалось, что в значительно большей степени с нашими материалами работают компьютерные лингвисты и анализируют развитие языка. И мне интереснее «как было», не «как надо».

М. Нуждин― Я успел побродить по вашему сайту и обратил внимание, что один из последних опубликованных дневников представляет очень большой интерес даже не с точки зрения оценок автора. Когда она пишет о своих взаимоотношениях с мужем, это своего рода роман. Жаль только, что не все его эпизоды отражены. А насколько вообще дневник бывает связен?

М. Мельниченко― Это интересно. Люди, у который нет опыта чтения дневников, часто предъявляют к дневнику такие же требования как к художественной литературе. Они ждут, что там будет какой-то связанный сюжет и будет внутренняя драматургия. Но такое встречается очень редко. Чаще всего – это фиксация повседневности. Могут проходит годы без движения, и мне как исследователю этот дневник может быть интересен из-за двух-трех записей. В какой-то момент мне пришлось прочитать 11 томов дневника Пришвина, для того, чтобы найти в нем восемь записей анекдотов. Для меня это было самое главное. Иногда огромные блоки текста вообще без какого-то развития.

М. Нуждин― А насколько вообще дневник может быть современным? Такое совпадение, я сейчас читаю книгу Олеши, которая формально не является дневником, но очень к нему близка. Послушайте цитату, и оцените сами, насколько она приспособлена к нашему нынешнему дню: «Холодная война — это миросозерцание, которое введено безусловно нами. Это – ожесточение. Холодная война началась, когда появилась статья о гнилом либерализме. При современном состоянии человеческих умов очень правильно названном гуманизмом, нельзя было вводить средневековое ожесточение идей. Это привело к ожесточению и преследованию, без которых можно было обойтись. Вернее, можно было бы прийти к тем же результатам гуманистическим путем». Юрий Олеша, 1946 год.

«Как мы проводили время без мамы»: зачем изучать дневники

В России дневники начали вести дворяне, а в начале XX века о своей жизни писали даже простые крестьяне, солдаты и школьники. Какими бывают личные дневники, зачем они нужны их авторам, а также историкам и лингвистам, рассказал руководитель проекта «Прожито» Миша Мельниченко. T&P законспектировали главное.

Миша Мельниченко

создатель и руководитель проекта «Прожито», историк

Инструмент исследователя

Задача волонтерского проекта «Прожито» — собрать в одной электронной библиотеке личные дневники, как опубликованные, так и прежде неизвестные. Мы хотели сделать поисковый инструмент для исследователей, чтобы они могли работать с текстами, отслеживая записи по определенной дате, теме, географической локации, полу, возрасту и типу дневника.

Слово «дневник» мы трактуем максимально широко — как хронологическую последовательность датированных записей одного человека. При этом содержание и намерения их авторов могут быть разными. Не существует неважных дневников — мы никогда не знаем, что будет интересно исследователям и читателям.

Работа с большим корпусом текстов может дать исследователю гораздо больше, чем отдельные дневники. Мы знаем почти о трех тысячах личных дневников на русском и украинском языках. Больше половины из них есть у нас в электронном виде, в том числе двести прежде не публиковавшихся рукописей — те, что нам удалось скопировать и расшифровать самим с помощью волонтеров. В базе проекта уже больше 360 тысяч подневных записей XIX–XX веков — это почти тысяча лет записей 1400 авторов, среди которых есть представители разных социальных слоев и профессий.

Запомните меня ненастоящим

К дневникам по умолчанию высок уровень читательского доверия. Считается, что это личный текст, в котором меньше пространства для осознанного обмана. Этим довольно часто пользуются фальсификаторы.

Кроме фальшивок записей известных людей — Фаины Раневской или Лаврентия Берии — люди часто подделывают и свои собственные дневники.

Тот, кто хочет войти в историю в определенном амплуа, пишет воспоминания, придавая им для достоверности форму дневников, — к этому жанру относится ряд публицистических текстов о Первой мировой и публикаций советского времени с «дневниками» фронтовиков.

Черновик стенгазеты из дневника Василия Маклакова / prozhito.org

Собеседник в ГУЛАГе

Большая часть дневников — это попытка справиться со стрессом, депрессией и сложными обстоятельствами. Многие начинают вести записи во время войны, и это помогает им пережить происходящее. С помощью дневника часто упражняются в слоге будущие писатели или журналисты.

Есть чисто фактографические, рабочие записи, позволяющие не забыть важную информацию. У нас можно найти разные типы дневников: духовный, туристический, дневник заграничной поездки, блокадный, дневник снов и другие.

Часто дневники становятся собеседниками. Автор записей может обращаться к конкретному человеку: например, во время разлуки с близкими дневник становится частью внутреннего разговора с ними. В своих записях узник Печорлага обращается к сыну, дочери, жене: «Дочь. Вспоминаю тебя, как ты вскакивала мне на колени и обнимала за шею, целовала в лоб, щеки, брови, в нос, как мило было ощущать твое нежное лицо, твои тонкие горячие пальцы обнимали мою шею…»

Титульный лист рукописного дневника Алоиза Крылова / prozhito.org

Дети и птицы

Команда проекта особенно любит подростковые дневники 1930–40 годов. Несмотря на то что всякий раз примерно угадываешь их содержание, работа с этими текстами воодушевляет. Их авторы лишь нащупывают себя, пытаются выстроить свою идентичность. Иногда попадаются и совсем детские дневники — как, например, записи за 1915 год девятилетней ученицы частной гимназии:

«Утром я занималась. После завтрака мы пошли на бульвар, и взяли с собой флаги и санки; мама мне подарила французский флаг, а Шуре русский. На бульвар пришла Ирма. Мы сломали санки».

Порой в наивных юношеских дневниках можно найти упоминания о знаковых исторических событиях: «Конституция! Свобода слова, собраний, печати — все это дано манифестом 17-го октября 1905 года. Всеобщая радость и ликование! На улицах толпы народа с красными флагами, повсюду слышится пение Марсельезы. Учения нигде нет до понедельника, магазины закрыты, телеграф, почта, электрическая станция не работают». В проекте много подростковых дневников свидетелей блокады Ленинграда.

Распространенный жанр — дневник наблюдения за ребенком, часто это записки о его здоровье и развитии. Например, рукопись под заголовком «Как мы проводили время без мамы» вел отец двухлетней девочки, который в 1966 году остался с ней вдвоем, пока его жена уехала отдыхать:

«Светлана кушала 2 яйца печенье и кофе. Уснула в 11 часов. А я спать не могу. Прошло всего 4 дня. Еще 16. Кошмар!», «В 2 часа уснула. Через 6 часов Зина приедет. Ждем мы ее как бога!».

Есть дневник женщины, которая вела его с 1947 по 2016 год: сначала делала записи о своей дочери, а потом писала о внучке. На сайте опубликован и особенный дневник о детях — его в 1894–1917 годах вела Екатерина Грачева, первый русский педагог-дефектолог: «На другой стене (повыше) полка для игрушек. Мне говорили, что это лишнее — „идиоты игрушек не понимают“. Я с этим не согласна: как могут быть дети без игрушек».

Я был удивлен количеством дневников, где описывались наблюдения за птицами. Такие записи часто носят рабочий характер: это научный инструмент для орнитолога. Ведение подобных дневников популяризировал московский клуб юного биолога, легендарный КЮБЗ (Кружок юных биологов зоопарка. — Прим. T&P). Свои наблюдения, как правило, записывали профессионалы («Около Пушкаревского леса среди яблоновых насаждений видел 7 серых куропаток. Они подпустили меня к себе довольно близко. Куропатки ели семена лебеды. Невдалеке кормилась огромная стая коноплянок…»), но иногда птицами увлекались и любители.

Обложка рукописного дневника Андрея Базулина / prozhito.org

Семейные чтения и шифровка

Мой любимый вид записей — это дневники самосовершенствования, когда люди, которые ставят перед собой цели, системно ведут заметки, превращая их в инструмент работы над собой. Много таких записей относятся к строительству нового советского человека в 1920–30-е годы. Например, Владимир Солодовников хотел стать директором авиационного завода и для этого поставил перед собой задачи, связанные с образованием, спортом и развитием силы воли:

«Все в случае необходимости все в угоду образованию и отдых и развлечение, веселье и все посторонние занятия!!! Я должен помнить что за двумя зайцами погонишся ни одного не поймаешь».

Представление об абсолютной приватности дневника очень современное. До революции и в советское время авторы дневников часто давали читать их своим близким и друзьям. Существовали даже коллективные дневники. В семье Л.Н. Толстого родители изучали записи детей, устраивались даже семейные чтения.

Часто в дневниках можно увидеть пометки одноклассников — как, например, в записках Олега (Чинара) Черневского: «Сегодня я дам дневник Асе, она перепишет рассказ и прочтет дневник. Я почти уверен, что она завтра на меня рассердится… [Далее Ася расписывается в дневнике: Не, я не рассержусь…»] Эти записи интересны еще и тем, что были частично зашифрованы автором, — впрочем, ничего крамольного или секретного во фрагментах, написанных шифром, не было. Участники «Прожито» расшифровали три или четыре детских шифрованных дневника, и всякий раз это было скорее детской игрой, нежели попыткой защитить написанное от возможного читателя. Для этой цели некоторые авторы скорее переходили на другой язык: например, Кирилл Успенский, сидя в тюрьме, писал на английском.

В рубрике «Конспект» мы публикуем сокращенные записи лекций, вебинаров, подкастов — то есть устных выступлений. Мнение спикера может не совпадать с мнением редакции. Мы запрашиваем ссылки на первоисточники, но их предоставление остается на усмотрение спикера.

Мои личные дневники из 90-х. Так сказать, дзен хх века | Мы из 90-х

Личный архив, фото автора

Личный архив, фото автора

Первая статья этой рубрики»Что волновало маленькую девочку в 90е» — вводная. Каждую неделю я буду публиковать о нескольких интересных событиях, которые происходили тогда, выбирая интересные моменты. Я долго думала делиться этим или нет, и решилась. У меня особенно конец 90х был насыщенным и креативным, я хотела стать моделью, попадала в дурацкие ситуации, была авантюристкой, и, Боже мой, как я дожила до 37?

У меня была привычка одно время писать каждый свой шаг. Я записывала, какие фильмы смотрела, что происходило в мире и что я об этом думаю, какие цены на товар, что мне купили и как это достали. Меня всегда все вокруг интересовало. Первый свой дневник я завела в 1990 году, мне было семь лет.

С тех пор у меня скопилось 14 томов, я вела записи до 2003 года. Иногда писала каждый день, иногда раз в месяц. Я люблю выборочно перечитывать свои рукописи и всегда нахожу что-то новенькое и интересное, бывает, что уже и не помню какие-то события, а дневники освежают мой мозг.

Подтолкнула меня на эти записи моя читательница, которая отправила мне дневник Ольги Шориной. Я прочла и готовлю отзыв об этой книге. Спасибо вам, не знаю, могу ли называть ваше имя? Как понимаете мне понравилось и я даже заказала продолжение.

Мои дневники. Личный архив. Фото автораДетски дневник. И уже мой дневник. Личный архив. Листайте…

Мои дневники. Личный архив. Фото автора

А началось все с дневника, который для меня вела моя мама. Когда я родилась, она завела такой альбом, который сама оформляла и записывала интересные моменты из моей жизни. Раньше актуально было вести песенники, дневники, фотоальбомы. И как только я научилась писать, я продолжила конспектировать свою жизнь и жизнь своей семьи в целом.

У меня сохранились записи, когда в стране случился дефолт, как я получила первую работу в подростковом возрасте. Чем подростки занимались в свободное от учебы время. На какие хитрости шли, чтобы не ходить в школу. Чем кормили в школьных столовках, какую музыку слушали на десерт.

А еще бесконечные забастовки взрослых и что готовили по праздникам на стол. Как выкручивались родители в голодные времена. И как друзья-пацаны ходили район на район в 90-х. А также есть подробные записи шопинга 90-х. Их сейчас, конечно, смешно читать.

Все это я записывала и еще никто чужой этих записей не видел.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Джинса родом из 90-х

Мои дневники. Личный архивМои дневники. Личный архив. Фото автора. Листайте…

Мои дневники. Личный архив

Обратите внимание на запись в дневнике, я хотела назвать собаку Джиной. В то время мне страсть как нравилась героиня из «Санта-Барбары». Помните ее — Джина Кэпвелл? Имя Джерри пришло, видимо, в честь того самого храброго и сообразительного мышонка из мультика «Том и Джерри».

Хочу сказать сразу, мама не заводила мне собаку, потому что я не любила за животными ухаживать, пример показал мой хомяк. Она знала итог, но собаку мне все же купили, назвали мы его Джерри. А пароду выбрала мама, это был кокер спаниель. Меня хватило на месяц, дальше я забросила уход за собакой, мне не нравилось с ней гулять и я проклинала тот день, когда выпросила ее. Все заботы, как мама и предполагала — легли благополучно на ее шею плечи.

А вы вели дневники в детстве? И любите ли вы их перечитывать?

Спасибо за Ваше внимание и комментарии. Подписывайтесь на канал — это поможет его развитию. Предлагайте свои темы по 90-м годам, будем ностальгировать вместе.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: 30 августа, 1998 год, воскресенье. Что бы мы смотрели сегодня 22 года назад

видов дневников: примеры, идеи и советы

Что такое дневник

Вести личный онлайн-дневник через веб-сайт или мобильное приложение Penzu можно быстро, легко и весело. Многие люди ведут дневники каждый день, но действительно ли эти дневники безопасны? Это не так, если только они не скрыты в приложении или на частном веб-сайте! Защищенные паролями, дни, когда братья и сестры воровали бумажные дневники, прошли.

Многие люди ведут дневники, на самом деле известные политики в начале Американской революции, как известно, хранили личные мысли в блокнотах.Если бы дневников не существовало, часть лучших знаний страны могла бы быть утеряна. Дневники являются ценным взглядом в прошлое, и они раскрывают мысли, которые могли бы умереть вместе с автором, если бы ежедневный дневник не велся.

Дневник — это книга, полная записей владельца. Традиционно дневники велись в бумажных журналах, написанных ручкой, карандашом, мелком или любым другим средством, которое хотел писатель. В последнее время дневники переводятся в электронный вид, например, в блоги или онлайн-журналы.Многие люди не чувствуют себя комфортно, публикуя свои личные мысли для всеобщего обозрения, поэтому некоторые компании, такие как Penzu, создали частные онлайн-дневники. Дневник — это чистый лист, на котором владелец может написать все, что он или она чувствует. Дневники Penzu, однако, являются частными, защищенными паролем и недоступны для широкой публики.

Зачем вести дневник?

Когда люди используют Penzu для нужд электронного дневника, они открывают для себя целый мир чистых бумаг, которые только и ждут, чтобы их заполнили.Ведение дневника полезно для ума и помогает уменьшить стресс, поскольку выявляет дневные заботы. Изложение мыслей на бумаге помогает людям оставаться организованными, не отклоняться от намеченных целей и вытаскивать дневные заботы на свет. Доказано, что письмо имеет терапевтический эффект, и многие терапевты предлагают вести дневник своим пациентам, которым нужна дополнительная помощь в общении.

Использование шаблона дневника

Следуя шаблону дневника, можно сделать регулярное ведение дневника еще проще.Ознакомьтесь с этой статьей о шаблонах дневников здесь, на Penzu, чтобы получить дополнительные советы о том, как их использовать.

Типы дневников

Академический дневник

Академический дневник может избавить вашу жизнь от стресса и хлопот, убедившись, что вы лучше справляетесь со своими школьными обязанностями. Подробнее.

Пищевой дневник

Дневники питания — отличный способ отслеживать, что вы едите.Подробнее.

Дневник здоровья

Дневник здоровья — это не просто список медицинских показаний и подсчет калорий. Это способ записывать чувства, цели, действия, окружающие события и результаты для любой конкретной области здоровья. Подробнее.

Школьный дневник

В отличие от печатных дневников, которые, как мы согласны, довольно «блех», электронные школьные дневники гораздо более настраиваемые, а некоторые из них имеют несколько предустановленных категорий.Подробнее.

Секретные дневники

У каждого есть определенные вещи, которыми он не хочет делиться с другими. Вот почему секретный дневник так важен для многих людей. Подробнее.

Свадебный дневник

В ваш важный день вовлечено так много движущихся частей, что легко потерять сон. Хорошие новости? Есть способ организовать свадьбу. Подробнее.

Рабочий дневник

Напишите о своем опыте работы, чтобы поразмышлять о своей профессиональной жизни, отслеживать свою повседневную работу, рассматривать возможности карьерного роста, устанавливать вехи и достигать своих целей.Подробнее.

Электронный дневник

Какими бы ни были причины ведения дневника, вы наверняка оцените простоту и удобство электронного дневника. Подробнее.

Нет времени лучше настоящего — начните свой бесплатный онлайн-дневник уже сегодня!

Создайте свой дневник »

Как вести свадебный дневник

Если вы похожи на большинство невест, вы в равной степени взволнованы и подавлены мыслью об организации свадьбы.В ваш важный день вовлечено так много движущихся частей, что легко потерять сон. Хорошие новости? Есть способ организовать свадьбу, отслеживая волнение по мере приближения даты. Дневник планирования свадьбы — это частный способ составить упорядоченные списки, отслеживать свои успехи и делать заметки о вехах на вашем пути. Однажды вы сможете оглянуться на свой свадебный онлайн-журнал и снова пережить волнение, связанное с планированием дня свадьбы.

Преимущества свадебных дневников

Ведение дневника дает массу преимуществ.Планировщик свадебного дневника — это эффективный и безопасный способ спланировать самую большую вечеринку, которую вы когда-либо устраивали. Ваш дневник Penzu представляет собой онлайн-пространство, где вы можете подвести итоги своего посещения каждого поставщика, добавить фотографии вариантов цветочных композиций и помещений и даже создать и распечатать контрольный список. Лучше всего то, что, поскольку ваш дневник Penzu находится в сети, вы можете получить к нему доступ практически из любого места, и он никогда не потеряется. Вы, наконец, можете попрощаться с этим кошмаром, когда вы оставляете свою свадебную папку на встрече с поставщиками, и вас больше никогда не увидят!

Как использовать дневник свадебного переполоха

Не знаете, как начать дневник? Свадебный организатор должен чувствовать себя как ваш собственный, так что пусть ваша индивидуальность проявится.Чтобы создать дневник, который действительно запечатлит ваше уникальное путешествие по планированию свадьбы:

  • Добавляйте много фото! Попросите друзей сфотографировать вас в свадебных платьях, которым вы могли бы сказать «да», и загрузить фотографии сервировки стола вашей мечты.
  • Отметьте свои записи. Когда вы помечаете каждую запись названием категории, например «Платья» или «Карты с местами», вы можете легко вернуться и найти все записи дневника, которые относятся к той же части ваших свадебных планов.
  • Журнал о вашем опыте! Не просто записывайте скучный отчет о покупке свадебного платья.Каждый день, когда вы принимаете решение о своей свадьбе, важен! Постарайтесь точно вспомнить, что вы чувствовали на каждом этапе планирования свадьбы: от нервозности до возбуждения и подавленности. Вспомнив, как вы относитесь к планированию свадьбы сейчас, вы сможете позже составить более запоминающийся отчет о процессе.

Помните, записи в вашем дневнике безопасны и даже могут быть защищены паролем, так что ваша любопытная сестра не сможет украсть ваши идеи для собственной свадьбы!

Нет времени лучше настоящего — начните свой бесплатный онлайн-дневник свадьбы уже сегодня!

Создайте свой дневник »

Тайный дневник | Начните бесплатно с Penzu

У каждого есть вещи, которыми он не хочет делиться с другими.Вот почему секретный дневник так важен для многих людей. Это дает вам безопасное место, где вы можете писать о чем угодно, от романов до мечтаний о будущем. Поскольку секретные журналы очень интимны, важно, чтобы ваша конфиденциальность была защищена. Хранение дневника в физической записной книжке не обеспечивает необходимой безопасности, поскольку его можно потерять, украсть или повредить. Итак, вопрос в том, как вести дневник безопасно и надежно? К счастью, цифровая эпоха значительно упростила ведение такого дневника, поскольку ваш журнал можно защитить паролями, контрольными вопросами и многим другим.

Приложение «Секретный дневник»

Недавно были разработаны приложения для ведения дневника, к которым можно получить доступ из любого места, а это означает, что вы можете писать в любое время, когда у вас будет настроение! Кроме того, вам не нужно беспокоиться о своей конфиденциальности и безопасности с приложением дневника, так как защита паролем и другие функции безопасности гарантируют, что посторонние не смогут войти в вашу учетную запись. Penzu создал приложение, которое позволяет вам делиться своим дневником с друзьями или держать его при себе. Секретный безопасный дневник Penzu позволяет вам настраивать записи в соответствии с вашими личными качествами, а затем отправлять их прямо на вашу учетную запись электронной почты.Вы можете добавлять изображения через Flickr и защищать паролем все свои записи с помощью секретного пароля.

Секретный онлайн-дневник с Penzu

Прошло так много времени с тех пор, как мы могли сесть и написать в своих журналах или дневниках, не опасаясь, что это прочтут родители или братья и сестры. Секретные онлайн-дневники обеспечили полную безопасность их секретного дневника. Секретный онлайн-дневник Penzu обеспечивает конфиденциальность, а также дает вам свободу вести дневник на ходу.Их цифровой дневник всегда с вами. Собираетесь в отпуск в ближайшее время? Возьмите с собой приложение Penzu и ведите дневник о своем опыте. Есть вдохновляющая идея, сидя в кафе? Откройте приложение дневника Penzu и запишите его.

Ведение секретного дневника полезно для здоровья. Это не позволяет вам сдерживаться, так как вы можете снять стресс и дать волю своим эмоциям. Приложение Penzu делает такой личный дневник гораздо более приватным, а также невероятно мобильным. Еще лучше то, что приложение Penzu бесплатное.

Сейчас самое лучшее время — начните свой бесплатный онлайн-дневник сегодня!

Создайте свой дневник »

Личный дневник — Купить личный дневник онлайн по лучшей цене в Индии

Любовь Запись своих чувств: Купить личные дневники онлайн


Ваша последняя влюбленность в мальчика, проблемы с вашим начальником на работе или ваши самые глубокие чувства к вашему супругу-это некоторые вещи которым трудно поделиться даже с лучшими друзьями. Именно по этой причине говорят, что записывать свои чувства может быть очень полезно.Теперь вы можете излить все свое сердце чернилами на бумагу, зная, что вы и только вы имеете к нему доступ, благодаря личным дневникам с замками. Итак, если у вас до сих пор нет привычки писать, все, что вам нужно сделать, это купить в Интернете личные дневники, чтобы найти широкий выбор с интересными обложками и дизайнами, которые сделают запись ваших повседневных чувств увлекательной. При этом давайте теперь рассмотрим несколько типов, которые вы найдете, когда покупаете личные дневники в Интернете:

Маленькие и карманные дневники

Никто никогда не говорил, что вам нужно выделить одно фиксированное время, чтобы запишите свои чувства.Итак, если вы любите писать через частые промежутки времени, мини-дневник или карманный дневник может быть вам очень полезен. Теперь вы можете записать свои чувства в автобусе, на работе или даже на автобусной остановке. Небольшой размер дневника позволяет легко поместить его в сумку и позволяет вести записи по своему усмотрению. Вы можете покупать дневники онлайн у таких брендов, как COI, Pranjals, Craft Play и Anshika, чтобы найти дневники небольших размеров на выбор. У вас есть ежедневники A5, A6, B5 и B6 с дизайном ручной работы, симпатичными обложками и многим другим, так что вы можете купить то, что вам больше всего нравится.

Дневники размером с блокнот

Однако, если вы много пишете и склонны подробно описывать события и чувства, дневник размером с блокнот будет для вас более удобным вариантом. Большие страницы дневника размером с блокнот также означают, что вы можете писать крупными и четкими буквами. Если вы из тех, кто любит наклеивать картинки, наклейки и фотографии, у таких брендов, как EHandCrafts, есть целый ряд ежедневников формата A4 и A3, на которые вы можете взглянуть. Таким образом, вы записываете свои эмоции не только словами, но и картинками.

Дневники для подарков

Дневники также могут быть отличным подарком. Не знаете, что подарить подруге на ее предстоящий день рождения? Кроме того, такие бренды, как CraftPlay, предлагают широкий выбор ежедневников с причудливым дизайном, которые делают их идеальными подарками. Эти дневники с привлекательными обложками — один из лучших способов привить вашему другу любовь к письму.

И это не только личные дневники. Делая покупки в Интернете, вы также столкнетесь с широким ассортиментом ежедневников руководителей и компаний, которые вы можете купить, чтобы быть более организованными, будь то работа или ваш личный ежедневный график.COI предлагает широкий выбор ежедневников в мягком переплете разных цветов и с магнитными застежками, так что вы можете носить их и использовать на работе стильно. Вы также можете купить личные дневники с замками, так что вам не придется беспокоиться о том, что кто-то прочитает то, что вы написали. Все, что вам нужно сделать, это купить личные дневники в Интернете, полюбоваться различными дизайнами и выбрать то, что вам больше нравится.

Неделя на одной странице Дневник Личный

Детали

Организуйте две недели сразу с нашей личной неделей на одной странице дневника.

Информация о доставке

Пожалуйста, выберите способ доставки, чтобы узнать больше

Почта первого класса UPS SurePost Заземление ИБП ИБП 2 дня ИБП 1 день Канадские поставки

Почта первого класса

От 3 до 10 рабочих дней
*Обратите внимание, что доставка на Аляску и Гавайи может занять больше времени, обратите внимание на наземную службу UPS

UPS Sure Post

От 2 до 8 рабочих дней
*Обратите внимание, что доставка на Аляску и Гавайи может занять больше времени, рассмотрите наземную службу UPS

Заземление ИБП

от 3 до 5 рабочих дней

ИБП 2 дня

2-й рабочий день

Все заказы на услуги UPS 1 Day и UPS 2 Day, полученные до 6:30 утра по восточному поясному времени (с понедельника по пятницу), отправляются в этот же день.Все заказы на услуги UPS 1 Day и UPS 2 Day, полученные после 6:30, отправляются на следующий рабочий день.

ИБП 1 день

На следующий рабочий день

Все заказы на услуги UPS 1 Day и UPS 2 Day, полученные до 6:30 утра по восточному поясному времени (с понедельника по пятницу), отправляются в этот же день. Все заказы на услуги UPS 1 Day и UPS 2 Day, полученные после 6:30, отправляются на следующий рабочий день.

Канадские поставки

Для заказов из Канады выберите канадский флаг в верхней части страницы, чтобы перейти к ca.Сайт filofax.com.

Обратите внимание:

Стоимость доставки вашего заказа будет четко отображаться, когда вы вводите данные своего адреса в процессе оформления заказа. Наша минимальная стоимость доставки товаров, заказанных на этом веб-сайте, составляет:

.

Стоимость доставки

  Стоимость заказа Стоимость доставки
Почта 1-го класса — США / Пуэрто-Рико $0 — $14.99
$15 — $19,99
3,95 долл. США
4,95 долл. США
UPS SUREPOST — США / Пуэрто-Рико 55 долл. США — более 90 097 0 долл. США – 54,99 долл. США 0,00 $
6,99 $
Заземление ИБП — США/Пуэрто-Рико $0 — $99,99
$9,99
UPS 1 ДЕНЬ — США / Пуэрто-Рико $0 — $99,99
$100 — более
40 долларов.00
45,00 $
UPS 2 дня — США/Пуэрто-Рико $0 — $99,99
$100 — более
30,00 долл. США
40,00 долл. США

Дневник: три века частной жизни

Шарлотта Бронте (1816–1855) полагалась на свой дневник, чтобы избежать удушающей работы школьной учительницы; Теннесси Уильямс (1911–1983) признался в своем одиночестве и неуверенности в себе; Джон Стейнбек (1902–1968) изо всех сил пытался сочинить «Гроздья гнева» , а Боб Дилан (род.1941) набросал свой путь во время концертного тура.

На протяжении веков люди обращались к частным журналам, чтобы документировать свои дни, решать творческие проблемы, помогать им в кризисных ситуациях, утешать в одиночестве или боли или сохранять свои истории на будущее. Поскольку все больше и больше авторов дневников отказываются от традиционных блокнотов и ищут более широкую аудиторию через веб-журналы, блоги и социальные сети, эта выставка исследует, как и почему мы документируем нашу повседневную жизнь.

Выставка, на которой представлено более семидесяти экспонатов, поднимает вопросы об этой повсеместно распространенной практике: что такое дневник? Это должен быть частный документ? Кто является аудиторией разворачивающихся историй нашей жизни — мы одни, наши семьи или более широкая группа? Представленные дневники позволяют нам лично наблюдать за рождением таких великих произведений искусства, как роман Натаниэля Хоторна «Алая буква » и опера Гилберта и Салливана «Пираты Пензанса ».Важные публичные события от Бостонского чаепития до терактов 11 сентября во Всемирном торговом центре отмечены отдельными свидетелями. Многие авторы дневников, такие как Генри Дэвид Торо (1817–1862) и Джон Ньютон (1725–1807), бывший торговец рабами и автор гимна «Удивительная благодать», смотрят внутрь себя, стремясь жить честно. Трое великих художников двадцатилетнего возраста, все на пороге славы — Джошуа Рейнольдс (1723–1792), Шарлотта Бронте и Кингсли Эмис (1922–1995) — оттачивают свои выдающиеся таланты в личных сочинениях.И век за веком многие люди — от знаменитого автора дневников Сэмюэля Пеписа (1633–1703) до художника-абстрактного импрессиониста Чарльза Селигера (1926–2009) — сохраняют память и отмечают время, ведя ежедневные записи содержания повседневной жизни.

ОСНОВНЫЕ СВЕДЕНИЯ О ВЫСТАВКЕ
Центральным экспонатом выставки является основополагающий журнал Генри Дэвида Торо, чьи десятки блокнотов в мраморной обложке записывают его тщательно изученную жизнь. Как и многие авторы дневников, писавшие на протяжении многих столетий в различных формах, Торо стремился «встретиться с фактами жизни — жизненно важными фактами — лицом к лицу.Монументальный журнал Торо стоит рядом с прекрасно отпечатанными первыми изданиями исповедей св. Августина (354–430) и Жан-Жака Руссо (1712–1778) — фигур, которые изменили историю самоанализа и самораскрытия. Выставка иллюстрирует, что еще до эпохи веб-дневников многие писатели предполагали (или приглашали) аудиторию.Например, брачные записные книжки американского писателя Натаниэля Хоторна (1804–1864) и его жены Софии (1809–1871) были интерактивными. документы.Молодожены делали записи в тандеме, читая статьи друг друга и выстраивая совместное повествование о своей повседневной жизни, от первого сообщения Натаниэля («Я искренне верю, что в этом мире нет солнечного света, кроме того, что сияет в глазах моей жены») до Софии. бездыханное заявление «Я чувствую себя новым, как земля, которая только что родилась заново». Позже их маленькие дети добавили на страницы родительских тетрадей наивные рисунки, превратив брачный дневник в семейное дело.

Анаис Нин (1903–1977) — одна из самых плодовитых авторов дневников двадцатого века — сделала толстую копию своего удивительно интимного личного рассказа, подарив другу «эту неразрезанную версию Дневника в память о наших неразрезанных, не подвергавшихся цензуре откровениях и вере.Нин — один из нескольких характерных примеров авторов дневников, которые искали широкую аудиторию с помощью традиционных публикаций до появления Интернета. Уильям С. Берроуз (1914–1997), плодовитый автор дневников, еще при жизни опубликовал один из своих журналов — . «Дневники ретрита » (1976 г.), журнал сновидений, который он вел во время двухнедельного буддийского ретрита в Вермонте. Даже королева Виктория (1819–1901 гг.) выпустила том выдержек из своих дневников. Подписанная копия ее бестселлера 1868 г. Журнал нашей жизни в горах выставлен на обозрение.

Некоторые ведущие дневники превращают свои личные записи в общие мемуары. Фанни Твемлоу (1881–1989), британка, заключенная в гражданский лагерь для интернированных во время Второй мировой войны, скопировала иллюстрированный дневник, который она вела тайно, и превратила его в заветный семейный сувенир. Лейтенант Стивен Мона, возглавлявший полицейскую группу по спасению и восстановлению после терактов во Всемирном торговом центре в 2001 году, переделал свой личный дневник в письмо, чтобы поделиться своим опытом с семьей и друзьями. «Я не думаю, что когда-либо буду смотреть на что-либо в жизни так же, — написал он.

Дневник издавна служил людям убежищем для эмоций. Двадцатилетняя Шарлотта Бронте, работавшая школьной учительницей в школе Роу-Хед в 1836 году, вела дневниковые записи мелким почерком на отдельных листах бумаги, сочетая автобиографический рассказ с полетами вымышленной фантазии, которые помогли ей пережить эмоциональную изоляцию. Несколько лет спустя, сидя в классе в Брюсселе, она открыла учебник географии и нацарапала на одном из форзацев дневниковую запись, признававшуюся в своем одиночестве и горечи: нравиться — и еще одна, которая кажется розовой сахарной сливой, но я знаю, что она цветной мел.»

Теннесси Уильямс тоже полагался на свой дневник в моменты одиночества. В феврале 1955 года он сделал свою первую запись в дешевой итальянской тетради с обложкой в ​​белый горошек на синем фоне: «Черный день для начала синего журнала». Несмотря на репетицию «Кошка на раскаленной крыше» и новую постановку его знаменитой пьесы «Трамвай «Желание» », которая вот-вот откроется в Нью-Йорке, Уильямс, тем не менее, был полон беспокойства и все больше зависел от наркотиков и алкоголя.На пике своего литературного успеха он возил журнал из Нью-Йорка в Рим, Афины, Стамбул, Барселону и Гамбург, записывая физические и эмоциональные страдания, частые сексуальные контакты и изнурительный творческий тупик. «Нечего сказать, кроме того, что я все еще держусь», — написал он.

Великий шотландский писатель сэр Вальтер Скотт (1771–1832) начал вести дневник только в позднем возрасте, когда он уже был одним из самых известных людей Европы и незадолго до того, как финансовый кризис в стране вынудил его провести остаток своей жизни в ярости. выписывая себя из долгов.В течение шести лет журнал стал важнейшим выходом для чувства отчаяния — «холодного упадка сердца», — которое мучило его с юности. Раскрывая свои самые сокровенные чувства, Скотт ясно дал понять, что решил «огуреть», как он это назвал, не только для собственной выгоды, но и для «моей семьи и общества».

Одним из тех, кто читал разоблачительный журнал Скотта и извлекал из него пользу, был английский искусствовед Джон Раскин (1819–1900), который в 1878 году вел дневник своих чувств, приведших к тяжелому психическому расстройству.После того, как он выздоровел, он тщательно перечитал свой дневник, делая пометки и индексируя его в поисках предупредительных знаков, которые помогут ему предвидеть будущие срывы. Он оставил несколько страниц совершенно пустыми, озаглавив их всего несколькими словами — «С февраля по апрель — сон» — намек на кошмарные видения, которые он пережил в течение нескольких месяцев.

Дневник как стимул к творчеству представлен замечательным иллюстрированным журналом американского художника Стюарта Дэвиса (1894–1964), рабочими дневниками писателя Джона Стейнбека, дневником-наброском английского художника сэра Джошуа Рейнольдса (1723–1792) и путевой дневник Альберта Эйнштейна (1879–1955), полный математических заметок.Дневник Натаниэля Хоторна включает эту идею для сюжета рассказа: «Жизнь женщины, которая по старому закону колонии была приговорена всегда носить букву А, вышитую на ее одежде, в знак того, что она совершила прелюбодеяние. » Готорн, конечно же, позже развил этот зародыш истории, впервые задокументированный в его дневнике, в один из самых знаменитых американских романов.

В то время как сегодняшние новые средства массовой информации способствуют все более частым дневниковым записям, иногда обновляемым час за часом, на выставке представлены примеры авторов дневников, которые также привержены непрерывному документированию жизни.В словесном и визуальном дневнике Боба Дилана о его концертном туре 1974 года с The Band он набросал номер в отеле в Мемфисе и добавил строчку стихов: «Взрывающиеся красно-бело-голубые галактики, пульсирующие в ночи большого глаза». Художник-абстрактный экспрессионист Чарльз Селигер (1926–2009) вел более 150 записных книжек на протяжении многих десятилетий, редко пропуская день без записи действий, мыслей и мнений, вплоть до своей смерти в 2009 году. Селигер писал в традициях самых известных английских художников. автор дневников — Сэмюэл Пепис (1633–1703), чей отчет о повседневной жизни в Лондоне XVII века стал бестселлером девятнадцатого века.В Моргане хранятся исправленные корректуры для первого опубликованного издания дневников Пипса — свидетельство давнего человеческого стремления читать дневники других людей.

В своем рабочем журнале для «Гроздья гнева» , представленном на выставке, Джон Стейнбек сформулировал задачу представить нецензурированную версию себя: «Раньше я пытался вести дневники, но это не сработало из-за необходимость быть честным». В то время как сегодняшние онлайн-дневники и профили в социальных сетях поощряют создание тщательно продуманных автопортретов, в стремлении преднамеренно создать свою личность в дневнике нет ничего нового.

Выставку сопровождает онлайн-функция, посвященная подробному изучению некоторых дневников, серия подкастов с чтениями из дневников и блог, в котором рассматриваются вопросы, связанные с ведением дневников как в прошлом, так и в настоящем.

От Адена до Персидского залива: личные дневники, 1956-66

Неудивительно, что большинство книг, написанных в форме колониального Служебные мемуары, истории или критические анализы (и, следовательно, большинство рецензий на книги участвовал в нашем журнале) занимается военнослужащими и вопросами в Африке и Азии.Именно там работало почти девяносто процентов колониальной службы; и где я подозрительно, по крайней мере, три четверти членов OSPA были размещены на прочтение страниц некролога их журнала подчеркивает точку зрения.

Следовательно, получить мемуары колониальной службы от один из меньших из пяти других регионов, в которых Служба находилась географически классифицируются: Карибский, Тихий, Атлантический, Средиземноморский и Индийский Океан.На самом деле, в строгой морской терминологии Аден не был ни тем, ни другим, если не считать целью этого уведомления было категорически не Африка и не Азия!

Маргарет Люс, чьи хорошо написанные дневники с 1956 по 1966 год составляют эту восхитительные мемуары, вдова сэра Уильяма Люса, умершего в 1977 году. конечно, не новичок в писательстве, как читатели Панча и Суданских рассказов Розмари Кенрик. легко узнает. Как и многие из элиты Судана Политическая служба, на которую Люс поступил в 1930 году и, так сказать, его жена «присоединилась» через пять лет. позже.Люс (которая была одной из четырех последних бывших политработников, оставшихся в дворец до обретения независимости в день Нового 1956 года), после Хартума он продолжил высокий пост в арабоязычном мире, первое назначение на колониальной службе пост губернатора Адена (1956–1960), а затем снова под юрисдикцией Министерства иностранных дел. в качестве политического резидента в Персидском заливе с 1961 по 1966 год. Это два охватываемых периода, по сотне страниц дневников леди Люс, начиная с ее резкого введение в правила колониальной службы («Жена губернатора не имеет официального какое бы то ни было положение») и архаичный протокол того, кто перед кем обслуживался в ГРАММ.Х., на прощальный ужин в лагере Мусира, с рисом и бараниной, песком и лампы petromax, / feux de joie и танцующий эскорт, все это предоставлено T.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.