Стихи о брате известных поэтов: Стихи про семью. Читать стихотворения великих русских поэтов классиков о семье на портале «Культура.РФ»

Содержание

Брат Пушкина по музе | Новости Кургана и Курганской области

Дом-музей Кюхельбекера – единственный в России посвящен знаменитому поэту и декабристу

Сегодня в День музеев (18 мая) предлагаю заглянуть в одно из курганских зданий — хранителей истории, не самое известное горожанам.

«Мой брат родной по музе, по судьбам» – так величал Пушкин Вильгельма Карловича Кюхельбекера, с именем которого тесно связан наш город.

Но побывать в доме-музее Кюхельбекера, уверена, доводилось далеко не каждому курганцу. Многие даже не подозревают о его существовании, а ведь скромное деревянное здание по улице Куйбышева, 19 открыто для посещения с 13 декабря 2005 года.

И это единственный в мире (!) музей, посвященный знаменитому декабристу, поэту, драматургу, лицейскому другу Александра Сергеевича Пушкина. Только в Эстонии в местечке Авинорм сохранился один памятный камень с надписью о том, что здесь прошло детство поэта Вильгельма Кюхельбекера.

Всю жизнь успешного редактора журнала, где публиковались Пушкин и Баратынский, трагически перевернуло вступление им за месяц до восстания 14 декабря 1825 года в декабристское общество. В день восстания поэт на Дворцовой площади два раза пытался стрелять в генералов, но оба раза пистолет дал осечку. Кюхельбекер был арестован в январе 1826 года и приговорен к смертной казни, которую заменили 10 годами одиночного тюремного заключения.

– Кюхельбекер приехал в Курган совершенно больной, измученный долгой ссылкой, за время которой сменил шесть тюремных казематов Прибалтийских крепостей. Поэт болел чахоткой и нуждался в лечении и хорошем уходе, – рассказывает директор музея Галина Буракова. – В Кургане Кюхельбекеру очень понравился климат, он быстро нашел общий язык с преподавателями местного уездного училища, с декабристами. Наконец-то, впервые в жизни, у него появился свой дом, поэтому в Кургане он начал писать жизнеутверждающие стихи. Тут появились его лучшие стихотворения: «Марии Николаевне Волконской», «Участь русских поэтов», «Курганиада».

Дневник Кюхли

В Кургане поэт жил с семьей – молодой женой Дросидой Ивановной и двумя детьми – с 21 сентября 1845 года по март 1846-го. Любопытно, что долгое время считалось, что ссылку Кюхельбекер отбывал в Смолино, а не в Кургане. И только благодаря исследованиям журналиста «Курган и курганцы», писателя и краеведа Бориса Карсонова была восстановлена историческая справедливость, а в 1989 году началась и работа по созданию музея в Кургане. К этому времени подлинный дом декабриста обветшал и был снесен. По чертежам XIX века на его месте была воссоздана усадьба, где и расположился музей В. К. Кюхельбекера.

Вильгельм Карлович был беден, и одноэтажный дом-семистенник площадью в 103 квадратных метра был куплен на средства его сестры Юстины Глинки и отличался скромным убранством.

Личных вещей Кюхельбекера, конечно, со времен его курганской ссылки не сохранилось, но скромный на вид музей – сокровищница редких экспонатов, утверждают его сотрудники. Тут представлены документы из архивов страны, интересные предметы и фотографии от потомков поэта, которых Борис Карсонов разыскал в 80-х годах в Ставропольском крае и активно переписывался с ними. Они передали некоторые семейные реликвии, фотографии и документы в дар будущему музею. Благодаря праправнучке Кюхельбекера мы теперь знаем, как выглядят его дети и внуки, чем они занимались.

В музее есть первое в России издание «Илиады» Гомера в русском переводе 1787 года, чернильница 19 века с мраморным основанием, оружие с Кавказа, которое могло у него храниться в качестве сувениров, копии писем Вильгельма Карловича Жуковскому и ответы Жуковского, журнал пушкинской поры «Невский зритель» 1820 года, а в нем стихи Пушкина, Дельвига, Кюхельбекера…

В музее можно полюбоваться на старинный клавесин из фондов музея, а вот фортепиано дому-музею подарила одна из курганских учительниц музыки. Горожане с удовольствием и сегодня делятся с музеем старинными предметами той эпохи – это каслинская шкатулка, ноты 19 века…

Коробочка для бирюлек, которых в ней нет. Так назывались мелкие деревянные фигурки, которые на скорость надо было вытянуть крючками. Игра требовала большой ловкости, но считалась пустой тратой времени – отсюда и пренебрежительное употребление слова в новейшие времена. В гостиной светильник с росписью под китайский фарфор, что было тогда в большой моде, как и табакерки: табак нюхали и для удовольствия, и против насморка, и не зазорным считалось даже употребление его дамами.

Посудный шкаф – без стекол, так как они по тем временам стоили запредельно дорого. Гордость музея – настоящий письменный прибор из красного дерева из шести предметов 19 века. В наборе есть даже перочистка из конского волоса – штука нашему глазу непривычная. А рядом письмо, написанное удивительно ровным и красивым почерком бывшего владельца дома.

В небольшой кухне угол занимает русская печка, на столе пышет жаром в холодные дни самовар. Когда-то тут собирались в душевной и теплой компании гости Кюхельбекера – декабристы, местная интеллектуальная элита. Вильгельм Карлович первый ввел традицию устраивать в Кургане пушкинские дни, в 1845 году празднично отметив день рождения Александра Сергеевича с курганскими декабристами и ссыльными польскими революционерами.

Сегодня этот праздник – один из самых важных в курганском музее. Здесь проводятся литературные встречи, частыми гостями которых становятся известные писатели и поэты.

В красивом ухоженном саду при доме-музее существует Аллея поэтов, деревца на которой высаживали местные поэты и прозаики. Каждую весну можно увидеть, как здесь расцветает яблонька поэта Елены Ситниковой.

А в прошлом году мне самой довелось поучаствовать в посадке двух кленов, привезенных из вотчины Пушкина – из Михайловского, чтобы сильнее укрепить бессмертную связь двух лицейских друзей, оставивших неизгладимый след в литературе и истории России.

В музее вошло в традицию проводить в октябре лицейские дни и лицейские уроки, на которых «лицеисты» пишут гусиным пером, сочиняют эпиграммы, изучают этикет. Весной здесь проходят театральные встречи, старшее поколение очень любит музыкальные гостиные. Святки, Масленица, посиделки за большим обеденным столом семьи Кюхельбекеров тоже всегда пользуются большим успехом у посетителей.

Декабрист и поэт прожил на поселении в нашем городе всего 11 месяцев. В феврале 1846 года по разрешению властей он вместе с семьей отбыл на лечение в Тобольск, где вскоре закончилась жизнь человека, беззаветно любившего Отечество и посвятившего ему свой литературный дар.

Дом-музей Кюхельбекера ежегодно посещают до трех тысяч жителей и гостей города. В июле 2016 года здесь побывали и «земляки» Кюхельбекера: делегация пушкинского общества Эстонии познакомились с достопримечательностями нашего города.

В июне в музее будут снова отмечать именины Пушкина и вспоминать его знаменитого и немного «курганского» «брата по музе».

Фото из архива музея.

Поэты земли Ивановской о Великой Отечественной войне…

Михаил Александрович Дудин
(1916-1993).
Известный советский поэт, родился 7 ноября (20 ноября)  в деревне Клевнево (сейчас Фурмановский р-н Ивановской обл.) в семье крестьян. Занимался также переводами и общественной деятельностью. Написал более 70 книг стихов.

«Соловьи» (отрывок)

О мертвых мы поговорим потом.
Смерть на войне обычна и сурова.
И все-таки мы воздух ловим ртом
При гибели товарищей. Ни слова

Не говорим. Не поднимая глаз,
В сырой земле выкапываем яму.
Мир груб и прост. Сердца сгорели. В нас
Остался только пепел, да упрямо

Обветренные скулы сведены.
Тристапятидесятый день войны.

Еще рассвет по листьям не дрожал,
И для острастки били пулеметы…
Вот это место. Здесь он умирал –

Товарищ мой из пулеметной роты…

Снегири. М.Дудин, Ю.Антонов.
https://www.youtube.com/watch?v=1gMmauez7kQ
Одно из самых известных стихотворений, посвященное В.С.Жукову, стало популярной песней.

Владимир Семенович Жуков
(1920-1997).  Родился 31 апреля в  Иваново-Вознесенске в рабочей семье. Окончил 30-ю школу (ныне школа № 26: на здании этой школы установлена мемориальная доска в честь поэта). В 1939—1940 годах  участвовал в боях с  белофиннами  (пулемётчик стрелковой роты).

«Россия»

Гудели танки, пушки корпусные
Месили грязь и вязли до осей…
Знать, из терпенья вышла ты,
Россия, коль навалилась с ходу силой всей!
Какой маньяк посмел подумать только,
Что ты покорной будешь хоть на миг?..
Россия — удаль гоголевской тройки,
Россия — музы пушкинской язык.
На тыщи верст — поля, леса да кручи,
В раздолье тонут синие края…
Где есть земля суровее и лучше,
Чем ты, Россия, родина моя?!

Игорь Вячеславович Марьянов
(1920–1997).
Поэт и прозаик, родился 28 февраля в г. Иваново в «интеллигентной» семье: отец был юристом, мать – учительницей.

В войну был шофёром (сержантом) на трёх фронтах, ранен.

«Следы войны»

Пулемёты строчат без конца,
Миномёты бьют не уставая…
Сколько тонн железа и свинца
Приняла земля прифронтовая!

Но её сумеем мы спасти –
Недалёк победы день счастливый.
Снова ей ромашками цвести,
Колоситься золотою нивой.

Будет снова тихий день вокруг –
Пахарям, вернувшимся отрада.
Но не раз, не два их острый плуг
Встретится с осколком от снаряда.

Мир добыв, мы много долгих лет

Ран своих тяжёлых не залечим.
От войны проляжет горький след
И в земле, и в сердце человечьем! 

Алексей Алексеевич Лебедев
(1912-1941).
Родился в г.Суздале. В связи с тем, что у отца были служебные назначения, семья переезжала в Шяуляй, далее в Кострому, а в 1927 г. в Иваново-Вознесенск. Подводный корабль, на котором поэт служил штурманом, подорвался на минах.

«Залп»

В морозной мгле мы выходили в море,
Ломались льдины около бортов,
Всё было белым в парусном просторе
Не в меру крепких в эту зиму льдов.
В ущельях базальтовых нагорий
Стояли пушки. Без излишних слов

Враг уточнил прицел по нам. И вскоре
Весь лёд звенел, как лопнувший швартов.
Шли корабли, безмолвствуя доколе
Слова команд, исполненные волей,
До командиров в башни не дошли.
Ревун запел, и содрогнулись реи,
И замолкали в злобе батареи
Во мгле ущелий вражеской земли.

Стихи А.Лебедева вспоминают и во Владивостоке
https://www.youtube.com/watch?v=Gb9z-u3aZDg

Николай Петрович Майоров
(1919-1942) .
Родился в Симбирской губернии в семье рабочих. С десяти лет жил в г. Иваново. Учился в школе № 35 (ныне лицей №33). В октябре 1941 года ушёл добровольцем на фронт. Был политруком пулемётной роты.

«Мы» (отрывок)

Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья

Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяниях,
В столбцах газет, в набросках на холсте…

Алексей Хоченков. ИГХТУ.

https://www.youtube.com/watch?v=i9oSU1w0jFY

Николай Степанович Михеев
(1920-1975).
  Фронтовой поэт, военный корреспондент, журналист. Воевал на Западном фронте. После ранения под Москвой и госпиталя остался жить в г. Иванове. Работал на областном радио, с 1956 года – зав. отделом, а затем заместителем главного редактора газеты «Рабочий край». Последние годы возглавлял сектор печати в обкоме КПСС.

Умер за печатной машинкой: писал стихи о друзьях-фронтовиках.

«После боя»

Пепла горького пыль поднялась
                                                   над селом,
Взятым нами с нелегкого боя. ..
На коротком привале в лесу фронтовом
Отдыхали гвардейцы-герои.

Каждый с грустью о чем-то заветном
                                                         мечтал,
Думу думал о давнем, далеком…
Может, просто о доме своем вспоминал,    
Может быть, о своей синеокой.

Над землею израненной гасла заря,
Хорошо бы уснуть, да не спится.
‑ Ой ты, парень, не вешай головушку
                                                               зря,
Тосковать на войне не годится.

Все пройдет, все поправится. Брызнет
                                                          сирень
И в твоей белокаменной Туле…
…А с конвейера в Руре
Сошла в этот день
Роковая немецкая пуля.
                      1942 г.

гении места и места гениев. Истории Подмосковья. Атмосфера

Подмосковье литературное — тема отдельная и весьма обширная. Мы же решили разобраться: кто из известных поэтов жил и работал в Московской области.

Как оказалось — список не так уж и мал: от Пушкина до Маяковского, и от Марины Цветаевой до автора песни “Поле, русское поле…” Самые известные поэты Подмосковья — в нашем обзоре.

АЛЕКСАНДР ПУШКИН



С именем Пушкина в Подмосковье связано множество усадеб, но основных из них всего две — Захарово и Большие Вяземы. В первой из них будущий поэт жил еще мальчиком с шести до двенадцати лет. Надо сказать, что демократичный нрав Пушкина проявил себя уже в детские годы — Саша охотно играл с крестьянскими детьми и даже разделял их шалости. В Захарово до наших дней сохранился небольшой пруд, на скамеечке близ которого любил сиживать мечтательный отрок, а также березовая роща, тоже служившая ареной для детских забав.

Находящиеся неподалеку Большие Вяземы связаны с другим этапом жизни поэта: сюда семейство Пушкиных приезжало на церковные службы, здесь Александр Сергеевич познакомился со своей будущей женой Натальей Гончаровой. Тут написаны первые стихи поэта, а усадьбы и их обитатели увековечены в его книгах «Дубровский» и «Барышня-крестьянка».


Где: Одинцовский городской округ, территориальное управление Захаровское, +7 (498) 698-98-00; Одинцовский городской округ, рабочий посёлок Большие Вязёмы, +7 (495) 598-22-55, https://www.museum-gol.ru/

МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ


С точки зрения архитектуры Середниково ничем не примечательно: главный дом с бельведером — стандартный образец русского классицизма, парк не то, чтобы заброшен, но и не вычищен идеально, у хозяйственных построек колышется густой, в человеческий рост, сорняк. Гораздо интереснее владельцы усадьбы: в 1825 году Середниково покупает генерал-майор Дмитрий Алексеевич Столыпин — дед российского реформатора Петра Столыпина и родной брат бабушкипоэта Михаила Лермонтова Елизаветы Арсеньевой.


Юный поэт провел здесь два коротких, но насыщенных лета, навсегда отравился Байроном, влюбился в соседку по усадьбе и написал около ста стихотворений.

После революции усадьба была национализирована, а в 1946 году в ней разместился противотуберкулезный санаторий “Мцыри”. До начала 1990-х вотчина Столыпиных погружалась в сумрак упадка, от полного запустения ее спас дальний родственник поэта и его полный тезка. Первым делом он отремонтировал и обнес кованой оградой Парадный дом — теперь попасть туда можно только с экскурсией.


Где: Солнечногорск городской округ, посёлок санатория Мцыри, вл. 1, +7 (925) 162-90-53, https://serednikovo.su

АЛЕКСАНДР БЛОК


“За грош купили угол рая неподалеку от Москвы”, – писал о Шахматове поэт Александр Блок. Здесь он создал около трехсот стихотворений, гулял по тенистым аллеям со своей возлюбленной, дочерью Дмитрия Менделеева Любой. В 1921 году деревянный дом в Шахматово сожгли крестьяне. И только в 1965 году два очень популярных в ту пору человека – поэт Евгений Евтушенко и художник Илья Глазунов – подняли тему восстановления блоковского поместья. Блоковский музей-заповедник открыли в 1981-м, а дом удалось восстановить только двадцать лет спустя. Для реконструкции использовали разные данные – рисунки поэта, старые фотографии, воспоминания очевидцев.


Все это время с наследием поэта работала нынешний директор заповедника Светлана Мисочник – человек огромной души и потрясающей эрудиции. Благодаря ей серый усадебный дом с белыми окнами ожил – в нем восстановили всю блоковскую обстановку. Пошли дальше и наладили бекетовскую кухню с рецептами старинных и вегетарианских блюд, любимых ученым. Можно заглянуть в конюшню, где живут красавцы-кони (Блок очень любил кататься на лошадях), в каретный сарай. Есть флигель и амбар, погребок и изба управляющего. Даже бекетовские овсяные распашки воссозданы! В усадьбе Тараканово (от Шахматово до нее около двух километров) находится церковь Михаила Архангела, в которой венчались Блок и Любовь Менделеева. Этому храму посвящены замечательные стихи поэта «Девушка пела в церковном хоре…»


Где: городской округ Солнечногорск, деревня Гудино, +7 (965) 252-83-94

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ


Андрей Белый (он же Борис Николаевич Бугаев) – поэт, писатель, философ, мемуарист, теоретик символизма, ярчайший представитель эпохи Серебряного века. В Кучино (нынешний Железнодорожный) Белый с женой приехали в марте 1925 года, а в сентябре они уже обосновались в доме Шиповых, где прожили пять с половиной лет, до марта 1931 года. Цель для такой внутренней эмиграции у поэта значилась наиблагороднейшая — “прочистить свою душу, заштампованную как паспортная книжка проездными визами”.


Задуманное удалось, душу поэт прочистил, а помогли ему в этом лес, озеро и пьянящий воздух провинции. В доме Шиповых Белый дописал первый том “Москвы” и начал автобиографическую трилогию “На рубеже двух столетий”. Знаменитого писателя навещали его коллеги, в частности, друг Белого Борис Пастернак. Традиция “чайных мистерий” поддерживается в доме-музее писателя и сегодня — силами местных литераторов.


Где: г. Балашиха, мкр. Кучино, ул. Пушкинская, д.48а, +7 (903) 686-20-68, http://dombelogo.ru

МАРИНА ЦВЕТАЕВА


Дом-музей Цветаевой в Болшеве — бывшая дача “Экспортлеса”, фактически проходившая по ведомству НКВД. Именно сюда поэтесса с сыном Муром приехала в 1939 году после 17 лет эмиграции. В поселке “Новый быт” уже жили ее дочь Ариадна и муж Сергей Эфрон. Фон у дома весьма тревожный — здесь Цветаева провела трагические первые месяцы после возвращения, в этом доме были арестованы Ариадна и Сергей. В 1992 году — в год столетия Марины Цветаевой, в доме была открыта Мемориальная музей-квартира, а в 2008 году, после расселения жильцов, она была преобразована в дом-музей. В отличие от многих других литературных музеев, в этом — все подлинное, включая турник, сделанный Сергеем Эфроном для своего сына. Фрагменты паркета, переводы Лермонтова на французский, фотографии, цветаевская кухня – все настоящее!


В музее можно увидеть легендарные серебряные браслеты Марины, ее платья и черновики… Особенно впечатляют неуклюжий деревянный чемодан из имущества Ариадны Цветаевой, с которым она прошла по этапам сталинских лагерей. Сохранность дома поэта — немалая заслуга неравнодушных людей, семьи Атрохиных, 20 сентября 1992 года, когда к 100-летию со дня рождения Марины Ивановны городской совет принял решение о создании в городе муниципального музея-квартиры Цветаевой, Зоя Атрохина возглавила новое учреждение культуры. Зоя Николаевна – настоящий подвижник, посвятивший всю свою судьбу заботе о творческом наследии поэта. Она – человек энциклопедических знаний о Цветаевой. Если заказать экскурсионное сопровождение, есть риск остаться тут на целый день. С 1994 года в музее 30 июля отмечают Маринины именины, а 31 августа – День памяти Поэта. В эти дни поэты, писатели и просто почитатели творчества Цветаевой собираются на знаменитый Цветаевский костер. Обычная программа музея тоже чрезвычайно насыщена — поэтические чтения и вечера проходят тут регулярно.
Где: г. Королев, ул. М. Цветаевой, д. 15, +7 (495) 519-99-48, http://museumkorolev.ru/o-muzee/muzej-tsvetaevoj/

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ


В доме на Акуловой горе поэт гостил летом 1920 года. Именно здесь он пишет «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче», а также стихотворения «Портсигар”, «Отношение к барышне» и «Гейнообразное». Судьба у знаменитого дома непростая — в 1930-е годы его разобрали и перевезли в Новую Деревню, подальше от подступающих вод Учинского водохранилища, а в 1990-е дом дважды горел. Нынешнее здание в окрестностях подмосковного Пушкина — реконструкция.


Музей курирует необычный человек — протоиерей Андрей Дударев. От привычных экспозиций решено было отказаться — экспонаты, да и сама обстановка, передают, скорее, суть мятежного поэта. В музее белые стены, много воздуха, необычные инсталляции. Из подлинных вещей — огромный золотобокий самовар и посмертная маска “агитатора, горлана, главаря”.


Где: Пушкино, микрорайон Акулова Гора, 7, +7 (916) 227-72-19, https://www.акулова-гора.рф/

КОНСТАНТИН ВАНШЕНКИН И ИННА ГОФФ



Сразу, навскидку, обычный любитель поэзии этих имен может и не вспомнить, но вот если напеть строчки «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно…» или еще более знаменитые «Поле, русское поле, светит луна или падает снег…», то все сразу прояснится. Первое из процитированных стихотворений написал Константин Ваншенкин, второе — его жена Инна Гофф. Судьбы этих интереснейших поэтов неразрывно связаны с подмосковным Вознесенском. Появились они здесь в 1952 году, после того как отец Инны, врач-фтизиатр по профессии, получив назначение, стал заведовать Воскресенским тубдиспансером. Вместе с Инной Анатольевной в Воскресенск приехали ее муж Константин Ваншенкин и дочь Галя. Небольшой подмосковный городок пришелся семье впору — супруги написали здесь множество стихов, Инна Анатольевна — повести «Знакомые деревья» и “Точка кипения”.

Здесь же появилась и совместная книга поэтов, которую они назвали: «Летом в Воскресенске». Кстати, песня «Я люблю тебя, жизнь» была придумана в воскресенском лесу и записана наспех, карандашом на бересте. Сегодня 1-й Лесной переулок переименован в улицу Инны Гофф, а на доме № 4, где чета поэтов жила с 1960 по 1990 год, установлена мемориальная доска из тёмно-зелёного мрамора.


Где: г. Воскресенск, ул. Инны Гофф, д. № 4

ВИКТОР БОКОВ


Боков — классик советской поэзии, автор песен, которые многие считают народными: “Оренбургский пуховый платок”, “Я назову тебя зоренькой”, “На побывку едет молодой моряк”. Родился поэт в деревне с неблагозвучным названием Язвицы, тогда относившейся к Александровскому уезду Владимирской губернии, а ныне — к Сергиево-Посадскому городскому округу Подмосковья. Первым талант Бокова отметил Михаил Пришвин, кружок которого поэт посещал еще будучи студентом педагогического училища. Судьба Бокова драматична, как драматична и вся история ХХ века. За письмо Пастернаку из военного лагеря в 1942 году Боков получил 58-ю статью и отправился в ГУЛАГ, а затем — в ссылку.


Музей в родовом доме в Язвицах открылся в 2003 году, еще при жизни поэта. Деревянный дом восстановили, наполнили его экспонатами, среди которых — старинная мебель, семейные фотографии и первая рукопись поэта, датированная 1931 годом. Ежегодно в Сергиево-Посадском округе проходит фестиваль “Боковская осень”, а один раз в два года в городе Пересвете, что неподалеку, проходит фестиваль песен на стихи Бокова под названием “Любовь моя, Россия”.


Где: Сергиево-Посадский городской округ, деревня Язвицы, д. 16, +7 (49654) 5-32-98, https://dombokova.ru/

Фото: фотобанк Московской области, Сергей Калугин, dombokova.ru

поэзия поэт литература Литературное Подмосковье Пушкин усадьбы Подмосковья Культура


Знаменитое стихотворение «Родное» из фильма «Брат-2» принадлежит перу якутянина?

Писатель, художник из Якутии Николай Курилов может быть автором знаменитого стихотворения про родину из кинофильма «Брат-2». Свой стих он услышал в фильме только в прошлом году. Почему Николай Курилов столько лет молчал об авторстве, поведал журналистам News.Ykt.Ru.

Эти незамысловатые слова, рефреном звучащие из уст нескольких героев в фильме «Брат 2», затронули души целого поколения

Николай Курилов, поэт, народный художник:

— Этот стих был написан в 80-х, когда я ездил по семинарам, у меня было приподнятое настроение. Через некоторое время я отправил несколько своих стихов Михаилу Яснову, детскому писателю, переводчику. Он переводил произведения северных авторов. И в 1987 году в журнале «Колобок» вышел перевод с юкагирского. Я обычно отправляю и забываю даже, что отправил. Рукопись этого стихотворения у меня сохранилась, нужно поискать, вроде бы, она осталась в Черском.

В 1987 году стихотворение «Родное» опубликовано в журнале «Колобок» с указанием авторства: автор: Николай Курилов, перевод с юкагирского Михаила Яснова.

Я в прошлом году узнал о том, что мое стихотворение, переведенное на русский язык, было в культовом фильме 90-х «Брат-2». Конечно, обрадовался, удивился. «Родное» стало символом целого поколения. Конечно, на юкагирском оно звучит иначе.

Насчет авторского права я не думал, да и не намерен что-то доказывать. Гордость за то, что произведение регионального автора в таком фильме, радость, что понравилось людям стихотворение.

Я не поклонник боевиков, стрельбы, поэтому полностью этот фильм ни разу не смотрел, но конечно, много слышал о нем.

Однако стихотворение «Родное» в титрах фильма приписывается советскому детскому писателю Владимиру Орлову, в разных источниках приводится разное время публикации. 

Николай Курилов: 

— Ну, не может так совпасть слово в слово. Я доверяю своему переводчику на сто процентов, он не мог взять чужое произведение. Первый куплет один в один, а концовка моя иная, в версии «Брат-2» она более пацифистская. 

Владимир Орлова я, честно, не знаю, не читал, он умер в 1999 году. Трудно судить, кто у кого взял.

Справка из Википедии:

Никола́й Никола́евич Кури́лов (сев-юка. Микалай Курилэу; род. 11 июня 1949) — юкагирский художник и писатель. Писал также под псевдонимом Окат Бэй. Брат писателя Улуро Адо (Гаврилa Куриловa) и писателя и художника Семёна Курилова.

Курилов родился в селе Андрюшкино Нижнеколымского района Якутской АССР (ныне в Олёринском Суктуле). Учился в Красноярском художественном училище. После учёбы вернулся в родной район и работал учителем черчения и эстетики, художником-оформителем в посёлке Черский и фотокорреспондентом газеты «Колымская правда».

С 1976 года принимал участие в региональных и всесоюзных выставках, писал стихи и прозу и выступал на семинарах молодых писателей. С 1982 член Союза художников СССР, с 1988 — член Союза писателей СССР.

С 1994 года — научный сотрудник Института проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской академии наук. В 1994 году провёл путешествие по местностям США, заселёнными индейцами, изучая их искусство. С 1997 — редактор и диктор радиостанции «Геван» на языках малых народов севера.

Пишет по-юкагирски, по-якутски и по-русски в разных стилях — рассказы из жизни народов севера, детская литература, поэзия, учебники, а также научная фантастика. Вместе с братом Гаврилом составил юкагирский букварь.

Автор стихотворения «Родина» («Я узнал, что у меня…»), известного по фильму «Брат 2» (опубликовано в русском переводе Михаила Яснова в 1987 году). Текст в фильме «Брат 2» несколько отличается от авторского.


Редакция News.Ykt.Ru свяжется с родственниками Орлова и опубликует их позицию, в настоящее время предстоит собрать рукописи и сравнить даты.

 

8 известных писателей, чьи имена померкли в тени псевдонимов

Среди самых знаменитых литераторов немало тех, кто прославился под вымышленным именем. Причины были разные – собственное имя показалось недостаточно звонким, семья была против или положение в обществе не позволяло. О таких гениях и поговорим.

Жорж Санд

Известная французская писательница изначально звалась Аврора Дюпен. Ее детство было невеселым – мать и бабушка по отцу очень не ладили. Когда Аврора, все же получившая хорошее образование, подросла, то обнаружила, что теперь ее будут выдавать замуж, не особо считаясь с ее мнением. А попытается спорить – запрут в монастырь на несколько лет до формального совершеннолетия. В итоге Аврора вышла замуж за Казимира Дюдевана, который впечатлил девушку тем, что сделал предложение ей лично, а не маме.

Семейная жизнь все равно разочаровала Аврору, и она в 1831-м году уехала в Париж, решив стать писательницей. В столице она обнаружила, что вести сколь-нибудь интересную жизнь в женском обличье невозможно. Даже в театр сходить нельзя – на дорогие билеты в ложу у нее не было денег, а в партер дам не пускали. О том, чтобы путешествовать одной, и речи быть не могло. В результате она купила мужской костюм, отметив, что он заметно дешевле «приличных» женских платьев. И удобнее! Причем, чтобы носить сюртук и панталоны, ей пришлось получить в полиции особое разрешение. Первые книги Аврора написала с соавтором-мужчиной, и подписаны они были только его именем. Семейство Дюдеван не желало видеть свою фамилию на обложках. Тогда писательница взяла мужское имя – Жорж Санд. Под ним она и прославилась на весь мир.


Марк Твен

Автора книг о приключениях Тома Сойера и Гекльберри Финна на самом деле звали Сэмюэл Клеменс. Имя как имя, не особо красивое и не запоминающееся. Обычное!.. Начав писать рассказы, он подумал, что надо бы подписывать их звонче. Вспомнил юные годы, когда плавал по великой реке Миссисипи – лоцманом на пароходе. Потом, став знаменитостью, писатель любил рассуждать, как он был бы счастлив, если бы всю жизнь в этих плаваниях провел. Но в Штатах грянула Гражданская война, и на несколько лет навигация стала совсем не актуальна. На память о лоцманском счастье мистеру Клеменсу остались только звонкие словечки. В том числе обозначение предельно малой глубины, где пароход еще не сядет на мель, – «отметка два». Вот эти слова – Марк Твен – он и взял в качестве псевдонима.


Евгений Петров

Соавтор Ильи Ильфа, создавший вместе с ним шедевры советской классики – романы «12 стульев» и «Золотой теленок». Его настоящая фамилия была Катаев, и другому известному отечественному писателю, Валентину Катаеву, он приходился младшим братом. Поначалу Евгений о литературном пути не думал. Это были первые бурные годы Советской власти, и он служил в уголовном розыске в Одессе. Ловил жуликов и налетчиков, обезвреживал банды. Ежедневно рисковал жизнью. Однажды случилась настоящая драма – Евгений преследовал преступника и узнал в нем своего лучшего друга детства…

Старший брат, который в это время уже обретал книжную известность, беспокоился о нем и постепенно убедил перейти в журналистику. Но чтобы не мешать Валентину, младший отказался от фамилии Катаев. Псевдоним «Петров» придумал просто – превратил свое отчество в фамилию.


О. Генри

Один из лучших в мире авторов коротких рассказов с парадоксальными развязками, согласно легенде, сочинил первую новеллу, чтобы заработать на подарок для маленькой дочки. Ситуация была отчаянная – Уильям Сидни Портер не только был без денег, он еще и сидел в тюрьме. Работал в банке и был обвинен в растрате, скорее всего, несправедливо. Уехал за границу, но вернулся, узнав о смертельной болезни любимой жены. Его арестовали у дверей церкви после погребальной службы.

И вот на таком безрадостном фоне он написал рассказ, поставив под ним имя – О. Генри. Откуда взялся псевдоним, толком неизвестно. То ли будущий классик вспомнил своего дядюшку Генри, то ли застряла у него в памяти строчка из популярной песенки с этим именем. Потом он иногда расшифровывал инициал, подписываясь как Оливер Генри.


Демьян Бедный

Знаменитый советский поэт сменил имя Ефим Придворов на псевдоним по идейным соображениям. Ну и ради безопасности. Ведь сочинять стихи революционного толка он начал еще до Октябрьского переворота. И печатались они часто в нелегальных газетах. Демьян Бедный сначала возник у него как персонаж одного из стихотворений. А потом стал именем.

После революции на правильного, «своего» стихотворца от новой власти посыпались всякие блага – квартира в Кремле, отличная дача, высокие гонорары. Даже было приказано выделять ему особый отдельный вагон для поездок по стране. Другие поэты его не любили. Пролетарская правда, это ладно, но вот насмешек над христианством и русским народом ему не простили. А потом Демьян с этим глумлением так перестарался, что рассердил даже Сталина и был выгнан из партии.


Льюис Кэрролл

Создатель очаровательной, любимой всем миром книги «Алиса в стране чудес» по документам был Чарльз Лютвидж Доджсон. И есть мнение, что из двух своих имен он и соорудил себе псевдоним, поменяв их местами и несколько раз переписав по правилам разных языков. Так и получился Льюис Кэрролл. Подписывать собственным именем юмористические стихи и рассказы ему было никак нельзя. Ведь он был университетский преподаватель математики, причем не просто так, а с духовным саном диакона англиканской церкви. В чопорную викторианскую эпоху столь легкомысленные сочинения для преподобного Доджсона считались неприличными. Но кто теперь вспомнит его серьезные лекции по математической логике?


Игорь Северянин

В Серебряном веке поэты часто очень любили всякие красивости. Поэтому и Игорь Лотарёв, хоть и приходился по матери родней самому Афанасию Фету, придумал себе изысканный псевдоним. Он так хорошо сочетался с его причудливыми и манерными стихами! И с тем, как эмоционально автор их нараспев декламировал со сцены. Иногда он выступал вместе с брутальным Маяковским. Контраст получался весьма забавный. Кстати, вначале псевдоним выглядел как Игорь-Северянин. А потом превратился в имя и фамилию.


Генри Лайон Олди

Это имя хорошо известно любителям фантастики. Под ним скрываются сразу два современных писателя – Дмитрий Громов и Олег Ладыженский. Начало их творчества как Олди пришлось на время, когда особой любовью читателей пользовалась переводная западная фантастика. А изначально написанная на русском языке не шла, сколь бы ни была хороша. Вот, как они рассказывали, и пришлось придумать Генри Лайона, сочинив ему фамилию из первых слогов Олега и Димы. Вернее, поначалу у него только инициалы Г.Л. были, потом уже возникло имя полностью.


До новых книг!

Ваш book24.ru

Стихи известных поэтов про женщин (подборка к 8 марта)


Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Автор: А.С. Пушкин


Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз…
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно — возмездье — настает.
«Предатель!»- дождь тебя наотмашь бьет.
«Предатель!»- ветки хлещут по лицу.
«Предатель!»- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя…

Автор: Евгений Евтушенко


Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

Автор: А.С. Пушкин


К сиянию луны, красавицы ночной,
Добавлю я тепло, даримое свечой,
Сверканье сахара, осанку кипариса,
Журчание ручья… И выйдет облик твой.

Автор: Омар Хайям


Она идет во всей красе —
Светла, как ночь ее страны.
Вся глубь небес и звезды все
В ее очах заключены,

Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.
Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та

Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
Так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И легкий смех, как всплеск морской,
Все в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой

И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!

Автор: Джордж Байрон


Признание

Я вас люблю, — хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам…
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, — я зеваю;
При вас мне грустно, — я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, как я вас люблю!
Когда я слышу из гостиной
Ваш легкий шаг, иль платья шум,
Иль голос девственный, невинный,
Я вдруг теряю весь свой ум.
Вы улыбнетесь, — мне отрада;
Вы отвернетесь, — мне тоска;
За день мучения — награда
Мне ваша бледная рука.
Когда за пяльцами прилежно
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза и кудри опустя, —
Я в умиленье, молча, нежно
Любуюсь вами, как дитя!..
Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, в ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

Автор: А.С. Пушкин


Вы избалованы природой;
Она пристрастна к вам была,
И наша вечная хвала
Вам кажется докучной одой.
Вы сами знаете давно,
Что вас любить немудрено,
Что нежным взором вы Армида,
Что легким ставом вы Сильфида,
Что ваши алые уста,
Как гармоническая роза…
И наши рифмы, наша проза
Пред вами шум и суета.
Но красоты воспоминанье
Нам сердце трогает тайком —
И строк небрежных начертанье
Вношу смиренно в ваш альбом.
Авось на память поневоле
Придет вам тот, кто вас певал
В те дни, как Пресненское поле
Еще забор не заграждал.

Автор: А.С. Пушкин


В передзакатные часы
Среди деревьев вековых
Люблю неверные красы
Твоих очей и слов твоих.

Прощай, идёт ночная тень,
Ночь коротка, как вешний сон,
Но знаю — завтра новый день,
И новый для тебя закон.

Не бред, не призрак ты лесной,
Но старина не знала фей
С такой неверностью очей,
С душой изменчивой такой!

Автор: А. Блок


Кто-то шепчет и смеётся
Сквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнётся
Снова смех из милых стран!

Снова шопот — и в шептаньи
Чья-то ласка, как во сне,
В чьём-то женственном дыханьи,
Видно, вечно радость мне!

Пошепчи, посмейся, милый,
Милый образ, нежный сон;
Ты нездешней, видно, силой
Наделён и окрылён.

Автор: А. Блок


Она вошла, совсем седая,
Устало села у огня,
И вдруг сказала «Я не знаю,
За что ты мучаешь меня.

Ведь я же молода, красива,
И жить хочу, хочу любить.
А ты меня смиряешь силой
И избиваешь до крови.

Велишь молчать? И я молчу,
Велишь мне жить, любовь гоня?
Я больше не могу, устала.
За что ты мучаешь меня?

Ведь ты же любишь, любишь, любишь,
Любовью сердце занозя,
Нельзя судить, любовь не судят.
Нельзя? Оставь свои «нельзя».

Отбрось своих запретов кучу,
Cейчас, хоть в шутку согреши:
Себя бессонницей не мучай,
Сходи с ума, стихи пиши.

Или в любви признайся, что ли,
А если чувство не в чести,
Ты отпусти меня на волю,
Не убивай, а отпусти».

И женщина, почти рыдая,
Седые пряди уроня, твердила:
«Я не знаю, за что ты мучаешь меня?».
Он онемел.

В привычный сумрак
Вдруг эта буря ворвалась.
Врасплох, и некогда подумать:
«Простите, я не знаю Вас.

Не я надел на Вас оковы»
И вдруг спросил едва дыша:
«Как Вас зовут? Скажите, кто Вы?»
Она в ответ: «Твоя Душа».

Автор: Эдуард Асадов


Гимн Женщине

Каждый день как с бою добыт.
Кто из нас не рыдал в ладони?
И кого не гонял следопыт
В тюрьме ли, в быту, фельетоне?
Но ни хищность, ни зависть, ни месть
Не сумели мне петлю сплесть,
Оттого что на свете есть
Женщина.
У мужчины рука — рычаг,
Жернова, а не зубы в мужчинах,
Коромысло в его плечах,
Чудо-мысли в его морщинах.
А у женщины плечи — женщина,
А у женщины локоть — женщина,
А у женщины речи — женщина,
А у женщины хохот — женщина…
И, томясь о венерах Буше,
О пленительных ведьмах Ропса,
То по звездам гадал я в душе,
То под дверью бесенком скребся.
На метле или в пене морей,
Всех чудес на свете милей
Ты — убежище муки моей,
Женщина!

Автор: Илья Сельвинский


Многих женщин в парчу, жемчуга одевал,
Но не мог я найти среди них идеал.
Я спросил мудреца: — Что же есть совершенство?
— Та, что рядом с тобою! — Он мне сказал.

Автор: Омар Хайям

Стихи о птицах классиков и не только

Александр Пушкин

«Птичка»

 

В чужбине свято наблюдаю
Родной обычай старины:
На волю птичку выпускаю
При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;
За что на бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать!

 

Александр Блок

«Гамаюн, птица вещая»

 

На гладях бесконечных вод,
Закатом в пурпур облеченных,
Она вещает и поет,
Не в силах крыл поднять смятенных…
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью!..

 

Марина Цветаева

«Где лебеди?»

 

— Где лебеди? — А лебеди ушли.
— А вороны? — А вороны — остались.
— Куда ушли? — Куда и журавли.
— Зачем ушли? — Чтоб крылья не достались.

— А папа где? — Спи, спи, за нами Сон,
Сон на степном коне сейчас приедет.
— Куда возьмет? — На лебединый Дон.
Там у меня — ты знаешь? — белый лебедь…

 

Федор Тютчев

«Лебедь»

 

Пускай орел за облаками
Встречает молнии полет
И неподвижными очами
В себя впивает солнца свет.

Но нет завиднее удела,
О лебедь чистый, твоего –
И чистой, как ты сам, одело
Тебя стихией божество.

Она, между двойною бездной,
Лелеет твой всезрящий сон –
И полной славой тверди звездной
Ты отовсюду окружен.

 

Евгений Евтушенко

«Плач по брату»

 

С кровью из клюва,
тепел и липок,
шеей мотая по краю ведра,
в лодке качается гусь,
будто слиток
чуть черноватого серебра.
Двое летели они вдоль Вилюя.
Первый уложен был влёт,
а другой,
низко летя,
головою рискуя,
кружит над лодкой,
кричит над тайгой:
«Сизый мой брат,
появились мы в мире,
громко свою скорлупу проломя,
но по утрам
тебя первым кормили
мать и отец,
а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
ты был чуточку синий,
небо похожестью дерзкой дразня.
Я был темней,
и любили гусыни
больше — тебя,
а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
возвращаться не труся,
мы улетали с тобой за моря,
но обступали заморские гуси,
первым — тебя,
а могли бы — меня.
Сизый мой брат,
мы и биты и гнуты,
вместе нас ливни хлестали хлестьмя,
только сходила вода почему-то
легче с тебя,
а могла бы — с меня.
Сизый мой брат,
истрепали мы перья.
Люди съедят нас двоих у огня
не потому ль,
что стремленье быть первым
ело тебя,
пожирало меня?
Сизый мой брат,
мы клевались полжизни,
братства, и крыльев, и душ не ценя.
Разве нельзя было нам положиться:
мне — на тебя,
а тебе — на меня?
Сизый мой брат,
я прошу хоть дробины,
зависть мою запоздало кляня,
но в наказанье мне люди убили
первым — тебя,а могли бы —
меня…»

 

 

 

Афанасий Фет

«Ласточки пропали…»

 

Ласточки пропали,
А вчера зарёй
Всё грачи летали
Да, как сеть, мелькали
Вон над той горой.

С вечера все спится,
На дворе темно.
Лист сухой валится,
Ночью ветер злится
Да стучит в окно.

Лучше б снег да вьюгу
Встретить грудью рад!
Словно как с испугу
Раскричавшись, к югу
Журавли летят.

Выйдешь — поневоле
Тяжело — хоть плачь!
Смотришь — через поле
Перекати-поле
Прыгает, как мяч.

 

Барто Агния

«Летят, летят!»

 

Вид у птичек жалкий,
Мы их не узнали!
Видно, в перепалке
Птицы побывали.

– Хоть бы весточку с пути
Вы прислали, птицы!
– Мы сидели взаперти,–
Говорят синицы.

– Вы не знаете Тараса?
Он гроза второго класса.
Он идет – дрожит весь класс.
Вот каков этот Тарас!

Мы решили не молчать,
А заметку дать в печать,
Поместить его портрет,
Осрамить на целый свет.

Он порвал заметку,
Посадил нас в клетку.

Мы собрали клочья
Порванной заметки
И однажды ночью
Вырвались из клетки.

Молодцы наши синицы –
Улетели из темницы.

Принесли портрет Тараса.
Мы Тараса больше часа
Составляли из кусков.
Посмотрите, он каков!

Драчуна иль тунеядца
Осмеять не побоятся
Наши птицы никогда.
Вновь сейчас они умчатся,
Возвратятся к нам сюда…

 

Багрицкий Эдуард

«Птицелов»

 

Трудно дело птицелова:
Заучи повадки птичьи,
Помни время перелетов,
Разным посвистом свисти.

Но, шатаясь по дорогам,
Под заборами ночуя,
Дидель весел, Дидель может
Песни петь и птиц ловить.

В бузине, сырой и круглой,
Соловей ударил дудкой,
На сосне звенят синицы,
На березе зяблик бьет.

И вытаскивает Дидель
Из котомки заповедной
Три манка – и каждой птице
Посвящает он манок.

Дунет он в манок бузинный,
И звенит манок бузинный,–
Из бузинного прикрытья
Отвечает соловей.

Дунет он в манок сосновый,
И свистит манок сосновый,–
На сосне в ответ синицы
Рассыпают бубенцы.

И вытаскивает Дидель
Из котомки заповедной
Самый легкий, самый звонкий
Свой березовый манок.

Он лады проверит нежно,
Щель певучую продует,–
Громким голосом береза
Под дыханьем запоет.

И, заслышав этот голос,
Голос дерева и птицы,
На березе придорожной
Зяблик загремит в ответ.

За проселочной дорогой,
Где затих тележный грохот,
Над прудом, покрытым ряской,
Дидель сети разложил.

И пред ним, зеленый снизу,
Голубой и синий сверху,
Мир встает огромной птицей,
Свищет, щелкает, звенит.

Так идет веселый Дидель
С палкой, птицей и котомкой
Через Гарц, поросший лесом,
Вдоль по рейнским берегам.

По Тюринии дубовой,
По Саксонии сосновой,
По Вестфалии бузинной,
По Баварии хмельной.

Марта, Марта, надо ль плакать,
Если Дидель ходит в поле,
Если Дидель свищет птицам
И смеется невзначай?

 

Владимир Высоцкий

«Баллада о двух погибших лебедях»

 

Трубят рога: скорей, скорей! —
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей,
Из жил воловьих свита.

Ну и забава у людей —
Убить двух белых лебедей!
И стрелы ввысь помчались…
У лучников наметан глаз, —
А эти лебеди как раз
Сегодня повстречались.

Она жила под солнцем — там,
Где синих звезд без счета,
Куда под силу лебедям
Высокого полета.

Ты воспари — крыла раскинь —
В густую трепетную синь.
Скользи по божьим склонам, —
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.

Но он и там ее настиг —
И счастлив миг единый, —
Но может, был тот яркий миг
Их песней лебединой…

Двум белым ангелам сродни,
К земле направились они —
Опасная повадка!
Из-за кустов, как из-за стен,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.

Вот утирают пот со лба
Виновники паденья:
Сбылась последняя мольба —
«Остановись, мгновенье!»

Так пелся вечный этот стих
В пик лебединой песне их —
Счастливцев одночасья:
Они упали вниз вдвоем,
Так и оставшись на седьмом,
На высшем небе счастья.

 

Валерий Брюсов

«Яростные птицы»

 

Яростные птицы
с огненными перьями
Пронеслись над белыми
райскими преддверьями,
Огненные отблески
вспыхнули на мраморе,
И умчались странницы,
улетели за море.

Но на чистом мраморе,
на пороге девственном,
Что-то все алелося
блеском неестественным,
И в вратах под сводами,
вечными, алмазными,
Упивались ангелы
тайными соблазнами.

 

Михаил Лермонтов

«Зачем я не птица, не ворон степной…»

 

Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной?
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить?

На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.

На древней стене их наследственный щит
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом,
И смахнул бы я пыль с них крылом;

И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробуждён,
Как раздался, так смолкнул бы он.

Но тщетны мечты, бесполезны мольбы
Против строгих законов судьбы.
Меж мной и холмами отчизны моей
Расстилаются волны морей.

Последний потомок отважных бойцов
Увядает средь чуждых снегов;
Я здесь был рожден, но нездешний душой…
О! зачем я не ворон степной?..

 

Асадов Эдуард

«Улетают птицы»

 

Осень паутинки развевает,
В небе стаи будто корабли –
Птицы, птицы к югу улетают,
Исчезая в розовой дали…

Сердцу трудно, сердцу горько очень
Слышать шум прощального крыла.
Нынче для меня не просто осень –
От меня любовь моя ушла.

Улетела, словно аист-птица,
От иной мечты помолодев,
Не горя желанием проститься,
Ни о чем былом не пожалев.

А былое – песня и порыв.
Юный аист, птица-длинноножка,
Ранним утром постучал в окошко,
Счастье мне навечно посулив.

О любви неистовый разбег!
Жизнь, что обжигает и тревожит.
Человек, когда он человек,
Без любви на свете жить не может.

Был тебе я предан, словно пес,
И за то, что лаской был согретым,
И за то, что сына мне принес
В добром клюве ты веселым летом.

Как же вышло, что огонь утих?
Люди говорят, что очень холил,
Лишку сыпал зерен золотых
И давал преступно много воли.

Значит, баста! Что ушло – пропало.
Я солдат. И, видя смерть не раз,
Твердо знал: сдаваться не пристало,
Стало быть, не дрогну и сейчас.

День окончен, завтра будет новый.
В доме нынче тихо… никого…
Что же ты наделал, непутевый,
Глупый аист счастья моего?!

Что ж, прощай и будь счастливой, птица!
Ничего уже не воротить.
Разбранившись – можно помириться.
Разлюбивши – вновь не полюбить.

И хоть сердце горе не простило,
Я, почти чужой в твоей судьбе,
Все ж за все хорошее, что было,
Нынче низко кланяюсь тебе…

И довольно! Рву с моей бедою.
Сильный духом, я смотрю вперед.
И, закрыв окошко за тобою,
Твердо верю в солнечный восход!

Он придет, в душе растопит снег,
Новой песней сердце растревожит.
Человек, когда он человек,
Без любви на свете жить не может.

 

Вертинский Александр

«Птицы певчие»

 

Мы – птицы певчие. Поем мы, как умеем.
Сегодня – хорошо, а завтра – кое-как.
Но все, что с песнями на Родине мы сеем,
На ней произрастает в хлебный злак!

Без песни жить нельзя. Она нужнее хлеба.
Она в сердцах людей, как птица, гнезда вьет,
И с нею легче труд, и голубее небо,
И только с песней жизнь идет вперед.

Нас, старых, мудрых птиц, осталось очень мало,
У нас нет голосов, порой нет нужных слов,
Притом война, конечно, распугала
Обидчивых и нежных соловьев.

А мы… А мы поем! Дыханье нам не сперло,
От Родины своей нам незачем лететь.
Во все бесхитростное наше птичье горло
Мы будем радостно, мы будем звонко петь!

Мы- птицы русские. Мы петь не можем в клетке,
И не о чем нам петь в чужом краю.
Зато свои родные пятилетки
Мы будем петь, как молодость свою!

 

Заболоцкий Николай

«Птицы»

 

Колыхаясь еле-еле
Всем ветрам наперерез,
Птицы легкие висели,
Как лампады средь небес.

Их глаза, как телескопики,
Смотрели прямо вниз.
Люди ползали, как клопики,
Источники вились.

Мышь бежала возле пашен,
Птица падала на мышь.
Трупик, вмиг обезображен,
Убираем был в камыш.

В камышах сидела птица,
Мышку пальцами рвала,
Изо рта ее водица
Струйкой на землю текла.

И сдвигая телескопики
Своих потухших глаз,
Птица думала. На холмике
Катился тарантас.

Тарантас бежал по полю,
В тарантасе я сидел
И своих несчастий долю
Тоже на сердце имел.

 

Омар Хайям

 

Словно солнце, горит, не сгорая, любовь.
Словно птица небесного рая — любовь.
Но еще не любовь — соловьиные стоны.
Не стонать, от любви умирая, — любовь!

 

Северянин Игорь

«Что видели птицы…»

 

Чайка летела над пасмурным морем,
Чайка смотрела на хмурые волны:
Трупы качались на них, словно челны,
Трупы стремившихся к утру и зорям.

Коршун кричал над кровавой равниной,
Коршун смотрел на кровавые лужи;
Видел в крови замерзавших от стужи,
Трупы стремившихся к цели единой.

Каркая, горя вещунья – ворона
Села на куполе сельского храма.
Теплые трупы погибших без срама –
Памятник «доблестных» дел эскадрона.

 

Тушнова Вероника

«Голуби»

 

Тусклый луч блестит на олове,
мокрых вмятинах ковша…
Чуть поваркивают голуби,
белым веером шурша.
Запрокидывают голову,
брызжут солнечной водой,
бродят взад-вперед по желобу
тропкой скользкой и крутой.
Бродят сонные и важные,
грудки выгнуты в дугу,
и блестят глаза их влажные,
как брусника на снегу.
Сад поник под зноем парящим,
небо – синьки голубей…
– Ты возьми меня в товарищи,
дай потрогать голубей.–
Верно, день тот был удачливым
ты ответил: – Ладно, лезь…–
Дребезжать ступеньки начали,
загремела гулко жесть…
Мне расти мальчишкой надо бы
у мальчишек больше льгот…
А на крыше – пекло адово,
сквозь подошвы ноги жжет.
Целый час с тобой стояли мы
(неужели наяву?),
птицы в небо шли спиралями,
упирались в синеву…
Воркованье голубиное,
смятый ковш, в ковше – вода…
А часы-то в детстве длинные –
и такие же года.
Кто их знал, что так прокатятся,
птичьей стайкой отсверкав…
Я ли это – в белом платьице,
с белым голубем в руках?

 

Черный Саша

«Аисты»

 

В воде декламирует жаба,
Спят груши вдоль лона пруда.
Над шапкой зеленого граба
Топорщатся прутья гнезда.

Там аисты, милые птицы,
Семейство серьезных жильцов…
Торчат материнские спицы
И хохлятся спинки птенцов.

С крыльца деревенского дома
Смотрю – и как сон для меня:
И грохот далекого грома,
И перьев пушистых возня.

И вот… От лугов у дороги,
На фоне грозы, как гонец,
Летит, распластав свои ноги,
С лягушкою в клюве отец.

Дождь схлынул. Замолкли перуны.
На листьях – расплавленный блеск.
Семейство, настроивши струны,
Заводит неслыханный треск.

Трещат про лягушек, про солнце,
Про листья и серенький мох –
Как будто в ведерное донце
Бросают струею горох…

В тумане дороги и цели,
Жестокие черные дни…
Хотя бы, хотя бы неделю
Пожить бы вот так, как они!

 

Гамзатов Расул

«Журавли»

 

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по полям людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый –
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

 

Асеев Николай

«Снегири»

 

Тихо-тихо сидят снегири на снегу
меж стеблей прошлогодней крапивы;
я тебе до конца описать не смогу,
как они и бедны и красивы!

Тихо-тихо клюют на крапиве зерно,–
без кормежки прожить не шутки! –
пусть крапивы зерно, хоть не сытно оно,
да хоть что-нибудь будет в желудке.

Тихо-тихо сидят на снегу снегири –
на головках бобровые шапочки;
у самца на груди отраженье зари,
скромно-серые перья на самочке.

Поскакали вприпрыжку один за другой
по своей падкрапивенской улице;
небо взмыло над ними высокой дугой,
снег последний поземкою курится.

И такая вокруг снегирей тишина,
так они никого не пугаются,
и так явен их поиск скупого зерна,
что понятно: весна надвигается!

 

Валентин Берестов

«Благополучие»

 

Сошла земляника. Черника поспела.
В лесу чистота и уют.
А птицы чирикают только по делу,
Но песен, увы, не поют.

 

Юлия Старостина

«Такая вот красивая любовь»

 

В забытом парке тихие пруды
Болотной ряской затянулись хмуро.
Приподнялась над зеленью воды
Фонтана лебединая скульптура.

Заросший пруд – её уютный дом,
Гранитной птице не страшны невзгоды.
Однажды лебедь ей махнул крылом
И опустился рядышком на воду.

Печально и застенчиво кружил,
Манил её и голосом, и взглядом.
Она молчала, он тогда решил,
Что для большой любви и слов не надо.

Хотел рассветы вместе с ней встречать.
Смирился, что подруга не летает.
Её повадки начал понимать:
«Смотри, не держит и не отпускает»…

У лебедей – союзы навсегда,
Всё на двоих, покуда сердце бьётся! —
Такая вот красивая черта,
Что лебединой верностью зовётся.

Промчалась осень. Поднялась метель.
Затем зима морозно затрещала.
А лебедь никуда не улетел,
Остался с той, что ждать не запрещала.

Промёрзли неглубокие пруды.
Хрустальным покрывалом снег ложится
На ветви, на скамейки, на мосты,
На ледяные крылья мёртвой птицы…

 

Instagram автора: https://www.instagram.com/starostina3/
Сайт автора: starostina-julya.ru

 


Андрей Дементьев
«В саду»

 

Вторые сутки
Хлещет дождь.
И птиц как будто
Ветром вымело.
А ты по-прежнему
Поёшь,—
Не знаю,
Как тебя по имени.

Тебя не видно —
Так ты мал.
Лишь ветка
Тихо встрепенётся…
И почему в такую хмарь
Тебе так весело поётся?

 

Михаил Яснов

«Мы и птицы»

 

Мы птиц проходим.
Всё, как есть, —
Строенье, оперенье,
И что, и сколько могут съесть,
Полёт их и паренье.

Мы птиц проходим.
А они —
Они нас пролетают,
Глядят на школьные огни
И знать про нас не знают.

Живут среди ветвей густых,
Своих птенцов выводят,
Покуда школьники про них
Каракули выводят.

Вот если бы наоборот —
Летали мы на воле,
Тогда они бы круглый год
Нас проходили в школе:

О чём болтаем, что зубрим,
Что в переменку съели,
С кем подрались…
А мы бы им
Чирикали и пели!

 

Игорь Кобзев

«Снегири»

 

Ты видел как в блестках
Морозной зари
В стеклянных березках
Поют снегири?

В завьюженных рощах,
Где скудный уют,
Не плачут, не ропщут,
А песни поют.

Как стало бы страшно
В безмолвных лесах
Без этих отважных,
Отчаянных птах!

Метели их нянчат,
И в гнездах у всех –
Не пух одуванчиков –
Ветер да снег.

Им зябко без пищи,
Без теплых лучей,
Но счастья не ищут
За далью морей.

 

Иван Крылов

«Синица»

 

Синица на море пустилась:
Она хвалилась,
Что хочет море сжечь.
Расславилась тотчас о том по свету речь.
Страх обнял жителей Нептуновой столицы;
Летят стадами птицы;
А звери из лесов сбегаются смотреть,
Как будет Океан, и жарко ли гореть.
И даже, говорят, на слух молвы крылатой,
Охотники таскаться по пирам
Из первых с ложками явились к берегам,
Чтоб похлебать ухи такой богатой,
Какой-де откупщик и самый тароватый
Не давывал секретарям.
Толпятся: чуду всяк заранее дивится,
Молчит и, на море глаза уставя, ждет;
Лишь изредка иной шепнет:
«Вот закипит, вот тотчас загорится!»
Не тут-то: море не горит.
Кипит ли хоть? – и не кипит.
И чем же кончились затеи величавы?
Синица со стыдом всвояси уплыла;
Наделала Синица славы,
А море не зажгла.
Примолвить к речи здесь годится,
Но ничьего не трогая лица:
Что делом, не сведя конца,
Не надобно хвалиться.

20 известных стихов о братьях, которые заставят вас плакать

Брат — это отношения, которым нет замены. Вы ссоритесь с ним, и тогда он соглашается. Брат – это вечная история любви. Братья и сестры борются с людьми, чтобы защитить их. Может быть, у вас есть какие-то воспоминания, которыми вы хотите поделиться со своим братом. Мы собрали несколько стихов о братьях, которые выражают братскую любовь к брату и сестре.

Я люблю тебя, брат, стихотворение

Жизнь

Твои скрытые желеобразные плоти раздражают
Мой маленький теплый брат
Обнимаю твои внутренние организмы
Подтверждая дружелюбие
Очаровательный мизинец, течет безумие
Наткнулся на Ладона
Вставка
питательные соки
Как спускаться вниз
Аллея Эвереста
Причина человечества
Существование предпоследнее
Нам не стереть
Удовольствие
Жизнь

Сулейман Мохд Юсоф

Короткое стихотворение о брате

2 30 Брату

Подари 6

мне твоя рука, брат мой, осмотри мое лицо;
Посмотри в эти глаза, чтобы я не подумал о стыде;
Ибо мы положили конец всему низкому.
Мы возвращаемся той дорогой, по которой пришли.

Твоя доля с призраками погибших солдат,
И я на поле, где мужчины должны сражаться.
Но во мраке я вижу твою лавровую голову
И твоей победой я завоюю свет.

Зигфрид Сассун

Поэма младшего брата

Есть другое небо

Есть другое небо,
Вечно безмятежное и прекрасное,
И есть еще одно солнце,
Хотя там и тьма;
Не обращай внимания на увядшие леса, Остин,
Не обращай внимания на безмолвные поля
Вот маленький лес,
Чей лист вечно зелен;
Здесь светлее сад,
Где не было мороза;
В его неувядающих цветах
Я слышу яркое пчелиное жужжание:
Прошу тебя, брат мой,
В мой сад пройди!

Эмили Дикинсон

Стихотворение о любви сестры и брата

Молитва маленькой девочки

Подари мне момент, прекрасный момент
Чтобы я мог наклониться, чтобы увидеть
Другие бутоны, другие цветы,
Другие листья на дереве :

Чтобы я мог принять в моей груди
Ветер, который похож на своего брата,
Но тише, легче, чей слабый смех
Излучает радость другого.

Над сине-белыми облаками-пространствами
Играют маленькие облака.
Я смотрю их далекие, таинственные игры
В другом далеком.

Грант Я могу услышать пение маленьких птиц
песню, которую знает тишина…
(Свет и тень шепчутся вместе,
Прекрасный момент растет,

Волны в воздухе, как вода
Прочь и прочь без звука,
И девочка встает от своей молитвы
На холодной земле)

Кэтрин Мэнсфилд

Ребенок и Мать

«Потеря матери — это смерть ребенка»
Никакая компенсация не может восполнить потерю

Ему отказано во всех привилегиях детства
Все глаза будут слепы к его слезам
Все уши будут глухи к его рыданиям
Ни отец, ни брат не могут быть матерью

Все любят мертвых многократно
Никто не заботится о том, чтобы ребенок выжил :

Любить мертвых не дорого!
Любить живых не выгодно! (‘ морфин’)

Есть зеркальное сходство между этими двумя
сияющими, юношескими фигурами, хотя
одна кажется бледнее другой и суровее,
я бы даже сказал, совершеннее, благороднее,
чем он, кто бы возьми меня доверчиво в свои объятия —
как нежна и любвеобильна его улыбка, как благословен его взгляд!
Тогда, может быть, его венок
из белых маков нежно касался моего лба, временами
и своим странным ароматом изгонял боль из моей головы.
Но это временно. Я могу выздороветь только сейчас,
когда другой, такой серьезный и бледный,
старший брат, опускает свой темный факел. —
Сон так хорош, Смерть лучше, но
, конечно, лучше никогда не рождаться. Вы моя мать моя мать
Мой первый учитель и помощник

Ты моя мать
Благодаря тебе я больше и сильнее
Ты моя мать
Благодаря тебе я богаче и лучше

Ты моя мать
Моя любовь к тебе растет больше и свитер
Ты моя мать
Моя любовь к тебе будет длиться вечно

Говард Поэт-мотиватор Саймон

——————–

Поцелуй

К ним я обращаюсь, этим я доверяю;
Брат Лид и сестра Сталь.
К его слепой силе я взываю;
Я оберегаю ее красоту от ржавчины.

Он вертится, горит и любит воздух,
И раскалывает череп, чтобы заслужить мою похвалу;
Но до благородно шагающих дней
Она блестит нагая, холодная и прекрасная.

Милая сестра, подари это своему солдату;
Чтоб он в ярости чувствовал
Тело, на которое он ставит каблук
Перепела от твоего устремленного вниз поцелуя.

Зигфрид Сассун

——————–

Я не могу пойти в школу

Я не могу пойти в школу, потому что я болен
Если я выйду из дома, меня ударит кирпич

Я не могу пойти в школу, потому что боюсь
По пути туда меня может задавить огромный парад

Я не могу пойти в школу, потому что у меня похороны
не новая тенденция

Я не могу пойти в школу, потому что я проснулся поздно
Я сломал большой палец, когда учился кататься на коньках

Я не могу пойти в школу, потому что мне немного грустно
Мой брат застрял в моей руки вместе с клеем для ужина

Я не могу пойти в школу, потому что в школе скучно
Интересно, какие оправдания у меня будут завтра утром

жасмин шипп

——————–

Брат, я Видел Некоторые

Брат, я видел некоторые
Удивительные виды:
Лев на страже
Над пасущимися коровами;
Мать родила
После рождения сына;
Гуру распростерся
Перед своим учеником;
Нерест рыбы
На верхушках деревьев;
Кошка, уносящая
Собака;
Рогожка
Вождение телеги;
Бизон, выходящий пастись,
Сидящий на лошади;
Дерево с ветвями в земле,
Его корни в небе;
Дерево с цветущими корнями.

Этот стих, говорит Кабир,
Является вашим ключом ко вселенной.
Если разберешься.

Кабир

——————–

Философия любви

Фонтаны смешиваются с рекой,
И реки с океаном;
Ветры небесные смешиваются навеки
Со сладким волнением;
В мире нет ничего одинокого;
Все по божественному закону
В чужом бытии смешаться-
Почему не мне с твоим?

Смотрите, горы целуют высокое небо,
И волны обнимают друг друга;
Ни один сестринский цветок не может быть прощен
Если он презирает своего брата;
И солнечный свет обнимает землю,
И лунные лучи целуют море; –
Чего стоят все эти поцелуи,
Если ты меня не поцелуешь?

Перси Биши Шелли

——————–

Брат и сестра

«СЕСТРА, сестра, иди спать!
Иди и дай отдохнуть своей усталой голове.
Так сказал благоразумный брат.

«Хочешь потрепанную шкуру,
Или на лицо поцарапаешь?»
Так ответила его сестра штиль.

«Сестра, не вызывай мой гнев.
Я бы тебя в бараний бульон сварила
Так же легко, как убить мотылька»

Сестра подняла сияющий глаз
И посмотрела на него с негодованием
И строго ответила: «Только попробуй!»

К кухарке он быстро побежал.
«Дорогой повар, одолжите мне, пожалуйста, сковороду
как можно скорее.”

И зачем я должен вам его одолжить?”
«Причина, Кук, очевидна.
Я хочу приготовить ирландское рагу.

«Какое мясо в этом рагу на вынос?»
«Моя сестра будет содержимым!»
«О»
«Ты одолжишь мне сковороду, Кук?»
«Нет!»

Мораль: никогда не туши свою сестру.

Льюис Кэрролл

———————

Герой

«Джек упал, как и хотел», — сказала Мать,
И сложила письмо, которое прочитала.
‘Полковник так красиво пишет.’ Что-то сломалось
В усталом голосе, который дрожал до удушья.
Она подняла глаза. «Мы, матери, так гордимся
нашими погибшими солдатами». Затем ее лицо склонилось.

Тихо брат-офицер вышел.
Он наговорил бедняжке какую-то галантную ложь,
Которую она, без сомнения, будет питать до конца своих дней.
Ибо, пока он кашлял и бормотал, ее слабые глаза
Сияли нежным торжеством, переполнялись радостью,
За то, что он был так смел, ее славный мальчик.

Он думал о том, как «Джек», хладнокровная, бесполезная свинья,
Запаниковал в траншее в ту ночь, когда мина
Поднялась на Злой Угол; как он пытался
Чтобы его отправили домой, и как, наконец, он умер,
Разорвавшись на мелкие кусочки. И никому, казалось, не было дела
Кроме этой одинокой женщины с седыми волосами.

Зигфрид Сассун

———————

Нас семеро

Простое дитя,
Слегка втягивает дыхание,
И чувствует свою жизнь в каждом члене,
Что ему знать о смерти?

Я встретил маленькую девочку из коттеджа:
Ей было восемь лет, сказала она;
Волосы у нее были густые, со множеством завитков
Вокруг головы.

У нее был деревенский, лесной вид,
И она была дико одета:
Ее глаза были прекрасны, и очень прекрасны;
– Меня порадовала ее красота.

«Сестры и братья, маленькая Дева,
Сколько вас может быть?»
«Сколько? Всего семь, — сказала она
И недоуменно посмотрела на меня.

«А где они? Я прошу вас сказать.
Она ответила: «Нас семеро;
И двое из нас в Конвее обитают,
И двое ушли в море.

«На погосте вдвоем лежим,
Сестра моя и брат мой;
А на погостовой даче Я
Живу возле них с мамой.

«Вы говорите, что двое живут в Конвее,
И двое ушли в море,
Но вас семеро! Прошу вас, скажите,
Sweet Maid, как это может быть».

Тогда маленькая Дева ответила:
«Семь мальчиков и девочек нас;
Двое из нас на церковном дворе лежат,
Под церковным деревом.

«Ты бегаешь, моя маленькая Служанка,
Твои конечности живы;
Если двое лежат на погосте,
То вас только пятеро.

«Их могилы зеленые, их видно»,
Маленькая Дева ответила,
«Двенадцать шагов или больше от двери моей матери,
И они рядышком.

«Чулки там я часто вяжу,
Платочек мой там подшиваю;
И там на земле я сижу,
И пою им песню.

«И часто после захода солнца, сэр,
Когда светло и ясно,
Я беру свою маленькую кастрюльку,
И ужинаю там.

«Первой умерла сестра Джейн;
В постели она со стонами лежала,
Пока Бог не освободил ее от боли;
А потом она ушла.

«Так на погосте ее положили;
И, когда трава высохла,
Вместе вокруг ее могилы мы играли,
Мой брат Джон и я.

«И когда земля была белой от снега,
И я мог бегать и скользить,
Мой брат Джон был вынужден уйти,
И он лежит рядом с ней».

«Сколько же вас тогда,» сказал я,
«Если они двое на небесах?»
Быстрый ответ маленькой Девы,
«О Хозяин! нас семь».

«Но они мертвы; эти двое мертвы!
Их духи на небесах!»
‘Бросать слова; ибо еще
Маленькая Дева хотела бы,
И сказала: «Нет, нас семеро!»

Уильям Вордсворт

——————–

Почему я либерал

«Почему?» Потому что все, что я, возможно, могу и делаю,
Все, чем я являюсь сейчас, все, чем я надеюсь быть,–
Откуда приходит это, кроме как от судьбы, освобождающей
Тело и душу, цель, которую нужно преследовать,
Бог проследил за обоими? Если оковы, немало,
Предубеждений, условностей падут с меня,
Таковы ли я прикажу людям — каждый в своей степени
Также Бог ведет — медведь, и весело, тоже?

Но мало что могут сделать или могут лучшие из нас:
Это немногое достигается благодаря Свободе.
Кто же посмеет держаться, освобожденный таким образом,
Его товарищ останется связанным? Не я,
Кто живет, любит, трудится свободно, не обсуждает
Право брата на свободу. Поэтому.»

Роберт Браунинг

——————–

Коттон Сонг

Давай, брат, давай. Давайте поднимем его;
давай, хевит! откатиться!
Оковы падают в Судный день
Но не будем его ждать.
У тела Бога есть душа,
Тела любят катить душу,
Не могу винить Бога, если мы не катимся,
Ну же, брат, катись, катись!
Хлопковые тюки — ворсистый путь,
Усталый грешник босыми ногами ступал,
Тихо-тихо к престолу Божию,
«Не протянем мы до Страшного суда!
Нассур; Нассур,
Горб.
Эохо, эохо, катись!
Мы не можем ждать до Судного Дня!»
У тела Бога есть душа,
Тела любят катить душу,
Не могу винить Бога, если мы не катимся,
Ну же, брат, катись, катись!

Джин Тумер

———————

Моему брату Мигелю Памяти

Брат, сегодня я сижу на кирпичной скамье дома,
где ты делаешь бездонную пустоту.
Помню, мы играли в этот час, и мама
ласкала нас: «Но, сыночки…»

Теперь я иду прятать
, как и прежде, от всех вечерних
лекций, и надеюсь, вы меня не выдадите.
Через гостиную, вестибюль, коридоры.
Потом ты спрячешься, и я тебя не выдам.
Я помню, мы заставили себя плакать,
брат, от такого количества смеха.

Мигель, ты спрятался
однажды августовской ночью, на рассвете,
но вместо того, чтобы хихикать, тебе было грустно.
И сердце-близнец тех мёртвых вечеров
стало досадно, что не нашло тебя. И вот
тень падает на мою душу.

Слушай, брат, не опаздывай
выходит.Отлично? Мама может волноваться.

Сезар Вальехо

——————–

Среди Множества

СРЕДИ мужчин и женщин, множество,
Я вижу, что один выбирает меня тайными и божественными знаками,
Не признавая никого другого — не родитель, жена, муж, брат, ребенок,
любой ближе, чем я;
Некоторые сбиты с толку – Но тот не сбит с толку – тот меня знает.

Ах, возлюбленный и совершенно равный!
Я имел в виду, что вы должны обнаружить меня таким, по моим слабым косвенным указаниям;
И я, когда встречусь с вами, хочу узнать вас по тому, что в вас есть.

Уолт Уитмен

——————–

Старые знакомые лица

У меня БЫЛИ товарищи по играм, у меня были товарищи,
В дни моего детства, в мои радостные школьные годы—
Все, все ушли, старые знакомые лица.

Я смеялся, кутил,
Допоздна пил, допоздна сидел, с закадычными дружками –
Все, все ушли, старые знакомые лица.

Я когда-то любил Любовь, прекраснейшую среди женщин:
Заперты двери ее для меня, я не должен видеть ее-
Все, все ушли, старые знакомые лица.

У меня есть друг, добрее друга нет человека:
Как неблагодарный, Я бросил друга резко;
Оставил его, чтобы задуматься о старых знакомых лицах.

Словно призрак, я шагал по пристанищам моего детства,
Земля казалась пустыней, которую я должен был пересечь,
Пытаясь найти старые знакомые лица.

Друг моей груди, ты больше, чем брат,
Почему ты не родился в доме моего отца?
Так могли бы мы говорить о старых знакомых лицах –

Как некоторые из них умерли, а некоторые оставили меня,
И некоторые взяты у меня; все ушли –
Все, все ушли, старые знакомые лица.

Чарльз Лэмб

——————–

Подробнее: Лучшие стихи дедушки

Элегия для четырех камер сердца моего брата…

и

Мы под одной луной и я болен

с этим знанием. Я хочу очистить его

как наклейка на бампер. Чертежная кнопка Юпитер

к этому грозовому небу.Юпитер:

Таблетка Веллбутрина, спрятанная за темным облаком

ухо цветной капусты. Я слушаю твое имя

во всем этом громе. Тени зданий

сито лунный свет, как семейное одеяло. Город

опорожняет себя. Молниеносные сцены этого совершенства

вакансия, как много вспышек фотоаппаратов.

На мгновение вы знамениты. Даже бог

ищет тебя.

II

Сахарный тростник, который мы жевали, вырос

в стоках  воды завода Tylenol.

Наша ежедневная охота и собирательство, первый тайник

за спиной мамы. Мы заклинили те

волокна между щеками и коренными зубами

как табак, найденная лесная земляника

большой, как кулак боксера. Ты научил меня, как

бросать камни в пруд с дождевой водой.

Самые скользкие камни ушли дальше всех.

Это всегда было целью, верно? Смотреть

их тела вращаются от нашего собственного.

III

Чтобы разбудить меня, нужно нажать

. мой язык к соску

батарейки  АА. Я нажимаю

мое ухо к двери

собраний АА. Это было

твой голос я слышал

радуясь? Я бы попробовал что угодно

быть лучше тебя.

Брат, дай мне свою куркуму

жует, ваши сексуальные пробуждения,

ваши купоны на мышцы

-создание молочных коктейлей, твой первый

целовать. Дайте мне ваши ваучеры

за один бесплатный сеанс терапии.

Встряхните свой бумбокс, пожалуйста.

Прижми эти D-клетки к моим губам.

IV

Вы в маленькой комнате режете

ковры.Музыка не играет, баллады нет

мешают вашему движению. Твои костлявые ноги

пересекаются друг с другом, как колдовские жезлы.

Когда ты вздрагиваешь, зеркала краснеют.

Ты никогда не выглядел таким живым, вниз

освещенный через просвет. Звезды

кровоточащие лунный свет

через простыню. Во сне

вы sashay к стене моего разума,

вальсировать через столько пригоршней

 тишины.Шикарно выглядишь, крутишься

минутная стрелка часов — вперед

или наоборот, я не могу сказать.


#брат стихи — Привет Поэзия

Мы были трио.
Ушли вместе,
мысленно одни.

Альтернатива 90-х играла, может быть,
три четверти часа, и в этот момент
мы все были в основном поджарены.
Рюмка пива в минуту.

Говорящая ****, тасующая колоду.

Ник засмеялся, Люк издевался.
Я подбодрил их обоих.
В тот момент мы все жили в золотом свете
юношеского невежества и конкретной дружбы
, которую может полностью осознать только пьяная троица парней
лет двадцати пяти в 2:00 ночи праздного четверга.

Мы все трещали свежие холодные и закуривали свежие сигареты,
и я поднял горящий табак в тосте:
«За дружбу!»

Люк принял мою позу, вытянув левую руку.
Мы переглянулись, и без промедления
его правая рука вонзила вишенку в левое предплечье.
Я посмотрел вниз и увидел, что делаю то же самое,
но не чувствовал боли. Так мы и оставались, пока наши угли не погасли,
, и снова не зажгли оставшийся дым от общего пламени.
Ник никогда не соответствовал нашему уровню обязательств,
Я сомневаюсь, что в наши дни у него даже есть шрам.
Мой шрам до сих пор время от времени чешется.
Интересно, Люкс тоже.

В конце концов
Я начал видеть туннели
и вскоре гравитация взяла меня.
Горизонтальность была моей судьбой.
Я первый упал,
первый поддался безвозмездному потреблению.

Щебет птиц, оглушающий поздним утром.
Гневное солнце бросало щелевые лучи
сквозь еще тянущиеся клубки
сигаретного дыма прошлой ночи.
Я смотрел, как он медленно вертится и шевелится сквозь полуприкрытые веки.
Глаза болели, шея скрипела, когда я осматривалась.
Ник потерял сознание рядом со мной, я подумал, что Люк занял верхнюю койку.
При дневном свете я всегда мог видеть квартиру такой, какой она была на самом деле.
Побег.
Одна комната, двухъярусные кровати и жалкая эмоциональная нищета.
Я перекатился на пол и удержался,
закрыв глаза и положив ладонь на ***** ковры.
Мой телефон лежал на столе в углу, я схватил его
и направился в ванную.

**** каскадом, и через открытое окно ванной комнаты
я слышал его эхо от зданий вдоль Нью-стрит.
Моя рука поднялась к затылку
и что-то поковыряла. Что-то затвердело.
На затылке у меня был толстый слой чего-то
,
на затылке.
Это было похоже на воск.
Вчера вечером мы жгли свечу.
Должно быть, на меня накинули
, так как я уснул первым.
Я перестал ковырять, когда меня поразила острая боль в руке,
в левом предплечье.
Кусок моих волос прощупал открытую рану,
круглый след от ожога.
Я сел на флор и немного вспомнил.

Мой телефон включился с серией мелодичных гудков,
я давно его не включал.

Одно новое голосовое сообщение.

Я набрала номер 1, собирая воск с волос,
ввела пароль,
и слушала.

Мама позвонила мне прошлой ночью, она плакала.
Я уже привык к этому звуку.
«Отис не встает, я думаю, он умирает, Джастин.»
Короткая пауза.
«Пожалуйста, возвращайтесь домой.»

Прости, Отис. Я любил тебя.
Больше, чем собака, ты был собачьим братом.
Вырос вместе со мной.
Вырос одними родителями. ,
не тогда.

«Братья» и другие: новые стихи Кристофера Чайлдерса о Сапфо

Сапфо очаровывает сочетанием интимности и загадочности. Муза» древними, она приводит современных в восторг по крайней мере со времен Джозефа Аддисона в 1711 году, который писал, что «среди изуродованных поэтов древности нет ни одного, чьи фрагменты были бы так прекрасны, как фрагменты Сапфо.Теперь, как и тогда, излияния, как правило, имеют гендерную принадлежность: «прекрасная» Сапфо, ее называют «поэтессой», и это редкая фигура, для которой этот термин не означает насмешку — см. Фелицию Хеманс или стихотворение Стиви Смит «Мисс Снукс, поэтесса. Очевидная гомосексуальность Сапфо очаровывает и возмущает в равной мере. Ученые девятнадцатого и двадцатого веков столь же увлеченно защищали ее женскую добродетель, как античные комедианты оспаривали ее — они сделали ее проституткой или сексуально ненасытной женой Церсила с Андроса (Дик Олкок из «Острова мужчин»).Возможно, из-за того, что ее искусство выглядит прозрачным, легко забыть, как мало мы знаем о ней и ее темном, отдаленном уголке мира, где наши представления о поле, сексуальности и поэзии, вероятно, неуместны, обманчивы или просто неверны.

Таким образом, Сапфо представляет собой реальную проблему для переводчиков и ученых — но, я думаю, не такую ​​же. Переводчики хотят уловить лирическую непосредственность ее голоса, намекая на то, что мы понимаем и поняты попутчиком из чужого времени и места.Ученые, с другой стороны, рассматривают ложный свет как новую тьму, ложное знакомство как более глубокое невежество — известное всегда должно быть четко определено против того, чего нет. Мы не должны упускать из виду тайну Сапфо. Я из группы переводчиков, но надеюсь не растратить богатую тьму на погоню за тем, что можно узнать и сказать.

Индиана Джонс нового открытия — оксфордский папиролог Дирк Оббинк. Он первым прочитал стихотворение «Братья», находившееся у частного лондонского коллекционера, и сразу понял, что это такое.Происхождение — запутанная история, которую я коснусь лишь вскользь: в 1980-х годах Университет Миссисипи прекратил доступ к рукописям Фолкнера, группа обрывков папируса, содержащих «Братьев», попала на аукцион Christie’s в Лондоне, где она была куплена коллекционером на аукционе в ноябре 2011 года. Не зная, что у него есть, он перепродал некоторые фрагменты как слишком ветхие для чтения; они были приобретены семьей Грин, евангельскими христианами, владельцами Hobby Lobby, которые собирают папирусы, такие как восьмидорожки или куклы-тролли.(Они строят библейский музей.) После того, как Оббинк прочитал и узнал «Братьев», он разыскал и остальных и, в конце концов, нашел и опубликовал в общей сложности пять фрагментов, четыре из которых принадлежали Зеленым, один — Лондонскому правительству. коллекционер.

Свиток взят из Книги 1 Александрийского издания Сапфо. И папирус, и чернила датируются 201 годом нашей эры, и рука переписчика совпадает с этим периодом. Стихи написаны сапфическими строфами, расположенными в алфавитном порядке по первой букве первого слова, здесь ο и π. Диалект — эолийский, родной для Сапфо Лесбос.В порядке папируса это стихи 16, 16а, 17, 18 и 18а (оба слишком обрывочны, чтобы их включать), 5, 9, 9а и 26.

«Братья» (9а) по-прежнему являются наиболее важными по нескольким причинам. . Почти нетронутая колонка сохраняет свои двадцать строк — полных, за исключением одной или двух строф в начале, и неизвестных до этого открытия — в роскошной разборчивости. Это первое найденное нами стихотворение, в котором Сапфо упоминает своих братьев Харакса и Лариха по именам. Харакс, как мы знаем из Геродота и других источников, был виноторговцем, имевшим связи в Навкратисе в Северном Египте, недалеко от будущей Александрии; находясь там, он влюбился в рабыню Доричу, которая после того, как он выкупил ее на свободу, стала известной куртизанкой, на что Сапфо, недовольная, осудила одну из них в стихотворении.Сапфо предпочитала своего младшего брата Лариха, общественного виночерпия в Митилене; в «Братьях» Сапфо желает, чтобы он «наконец-то стал мужчиной и мужественно держал голову» (строка менее язвительна, если он все еще подросток). Как утверждает Оббинк, «Братья» подтверждают Геродота, так же как Геродот подтверждает авторство Сапфо «Братьев».

Начну с текста. о. 16, Ода Анактории, является одним из самых любимых стихотворений Сапфо, несмотря на пробел в три строки в 12–14, где Сапфо с тоской поворачивается от Елены к своей любимой Анактории.Как она совершила переход? Два новых слова, по одному в конце каждой строки, позволяют М. Л. Весту улучшить точность и смысл предыдущих реставраций. Он предлагает следующее, с восстановлением в скобках (обратите внимание, что мои версии ниже также используют скобки, чтобы показать эти примеров gratia догадок ученых): γ?ρ [?μως] ν?ημμα/ [δ?μναται] κο?φως, τ[?κερ’ ?ς] νο?ση(ι) : ) [несмотря на ее женскую добродетель;] ибо легко [она овладевает даже непоколебимым] умом думать [тающие мысли о любви.]» Хотя вряд ли это точно, эта реставрация все же является реальным шагом вперед в тексте и понимании стихотворения.

Многие могут возражать против перевода догадок, как это сделал я, на том основании, что слова не обязательно принадлежат поэту. Это справедливо, однако стоит заметить, что ни одно слово из перевода никогда не будет принадлежать поэту; что цель переводчика вовсе не в том, чтобы воспроизвести ее слова, а, как выразился Драйден, в ее «чувстве и духе»; и что для этой цели гипотеза может служить так же хорошо, как и оригинал, если она имеет правильную идею.Правда, слово, предложенное ученым, может быть просто уместным там, где утерянный оригинал блестящ; но до сих пор неясно, поддается ли такой блеск переводу или что искажение Сапфо хуже, чем дырявая строфа или вообще отсутствие строфы. Во всяком случае, можно надеяться, что будущие открытия подтвердят или исправят нынешние предположения, как здесь исправляются более ранние.

Интимность таких стихотворений, как Анактория Ода, побуждает нас рассматривать Сапфо как своего рода протоисповедальню, соединяющую эмоциональную уязвимость с ясностью и элегантностью; но легкость этого образа скрывает широко обсуждаемый учеными вопрос: как такие «исповедальные» поэмы могли функционировать в песенной культуре архаической Греции? На Лесбосе Сапфо было бы мало письменности, если бы она вообще была.Стихи, сочиненные заранее или импровизированные на месте, пели публично, на банкетах, свадьбах, попойках, торжествах по случаю победы, религиозных обрядах и государственных мероприятиях. «Анакторию» можно было исполнять и на попойке, только это были, насколько нам известно, дела мужские. Возможно, Сапфо давала неофициальные чтения группе девушек, которые, возможно, были ее «ученицами» — вот только интересно, как текст сохранился. (Все равно об этом задумываешься.) Возможно, оно исполнялось на свадьбе — но это всего лишь предположение по умолчанию для любого стихотворения Сапфо, повод которого не сразу ясен. Это имеет значение? Возможно, нет, но для меня стихотворение меняется, если я представляю его в исполнении хора как своего рода «девичную песню» или как соло поэта после пира. Что бы это ни стоило (не много!), моя собственная фантазия — это «Сапфо и ее девушки» как путешествующая музыкальная группа, такая как Карли Саймон или Supremes, которая выступала на Лесбосе (или даже в более широком смысле) по религиозным и светским поводам.Но теперь я попал в ловушку, которую намеревался проиллюстрировать: там, где наши знания терпят неудачу, мы ретроспективно проецируем себя и свою эпоху на 90 876 tabula rasa 90 877 прошлого.

Публичная Сапфо — обычно менее знакомая, чем конфессиональная — является красноречивым представителем того, что Энн Карсон называет «невероятной непохожестью» греков. Возможно, нам следует представить себе эту Сапфо, играющую на своей лире и поющую, в то время как за ней танцует хор девушек, как в анонимной эпиграмме из Греческой антологии (мой перевод):

Выйдите в храм Геры, Лесбиянки,

которые ослепляет, где кружится твой утонченный хор,

и для богини танцуй свой великолепный танец;

Сапфо будет вести с золотой лирой в руках.

Счастливчики, вы услышите такие мелодии

вы подумаете, что это музыка Каллиопы. [А.П. IX.189]

Это должно дать нам ясное представление о сцене во Фр. 17, который также поставлен в храме на Лесбосе Гере, Зевсу и Дионису («сыну Тиона»). Поводом послужил ежегодный конкурс красоты под названием Каллистея, описанный Алкеем:

, где лесбосские девушки, расхаживающие

в юбках, развевающих землю,

стремятся поразить судей

красотой, и все вокруг

потустороннее эхо звучит

священного возгласа, их ежегодного подношения.

[фр. 130b]

Контекст для о. 17, тогда ясно: это вполне благопристойный культовый гимн. Сколько других стихотворений, переведенных здесь, относится к этому образу? Где и как они проводились? Были ли они актами публичного празднования или личного поклонения? Ваша догадка так же хороша, как и моя, и когда вы ее сделаете, вы будете участвовать в многовековой забаве заново изобретать Сапфо по своему современному подобию.

Поэт Мари Хоу о «Что делают живые» после потери: NPR

Мари Хоу — автор трех сборников стихов.Она получила стипендию Гуггенхайма и стипендию Национального фонда искусств.

Брэд Фаулер/любезно предоставлено автором скрыть заголовок переключить заголовок Брэд Фаулер/любезно предоставлено автором

Мари Хоу — автор трех сборников стихов.Она получила стипендию Гуггенхайма и стипендию Национального фонда искусств.

Брэд Фаулер/любезно предоставлено автором

Через несколько лет после того, как ее младший брат Джон умер от осложнений, связанных со СПИДом, в 1989 году, поэтесса Мари Хоу написала ему стихотворение в форме письма. Поэма, названная «Что делают живые», представляет собой элегическое описание потери и жизни за пределами потери.

«Когда он умер, это была ужасная потеря для всех нас», — говорит она Терри Гроссу из Fresh Air .«Как вы знаете, как и все знают, вы думаете: «Моя жизнь изменилась настолько радикально, что я не знаю, как ее дальше прожить». И тогда ты найдешь способ».

Стихотворение Хоу «Что делают живые» недавно было включено в антологию в Антологии американской поэзии 20-го века «Пингвин» . Хоу обсуждает несколько своих стихотворений, посвященных таким темам, как потеря, любовь, духовность, пол, сексуальность и близость.

«Поэзия хранит в себе знание того, что мы живы и что мы знаем, что умрем», — говорит Хоу.«Возможно, это самый загадочный аспект жизни — и поэзия это знает».

Хоу является автором книг Что делают живые , Царство обычного времени и Добрый вор . Она преподавала в Колледже Сары Лоуренс, Колумбийском и Нью-Йоркском университетах.

Царство обычного времени

Мари Хоу

Отрывок: «Царство обычного времени»

После фильма

Мой друг Майкл и я идем домой, споря о фильме.
Он говорит, что верит, что человек может любить кого-то
и при этом быть в состоянии убить этого человека.

Я говорю: нет, это не любовь. Это привязанность.
Майкл говорит: Нет, это любовь. Вы можете любить кого-то, а затем прийти к дню

, когда вы будете вынуждены думать «это он или я»
думать «я» и убить его.

Я говорю, Тогда это уже не любовь.
Майкл говорит, Хотя до этого момента это была любовь.

Я говорю: может быть, под одним и тем же словом мы понимаем разные вещи.
Майкл говорит, Люди сложны: любовь может существовать даже в
кровожадном сердце.

Я говорю, что под любовью он может понимать желание.
Любовь — это не чувство, говорю я. И Майкл говорит: Тогда что это?

Мы идем по Западной 16-й улице — ясная безоблачная ночь — и слышу свой голос
, повторяющий то, что я говорила своему мужу: Любовь — это действие, я говорила ему
.

Симона Вейл говорит, что когда вы действительно любите, вы можете смотреть на
кого-то, кого хотите съесть, и не есть его.

Дженис Джоплин говорит, возьми еще кусочек моего сердца, детка.

Мейстер Экхарт говорит, что пока мы любим образы, мы обречены на
жизнь в чистилище.

Мы с Майклом стоим на углу 6-й авеню и прощаемся.
Я не могу напиться только что купленного мандаринового спритцера —

снова и снова Я подношу ко рту холодную банку и высасываю содержимое из
отверстия, проделанного откидной крышкой.

Что ты делаешь завтра? — говорит Майкл.
Но я думаю, что он говорит: «Вы слишком строги. Вы
монахиня».

Затем я думаю: достаточно ли я люблю Майкла, чтобы позволить ему думать обо мне такие вещи
, даже если он не думает об этом?

Луна над Манхэттеном убывает, небо становится чище и холоднее.
Хотя дни после солнцестояния стали удлиняться,

мы оба знаем, что зима только началась.

Из Царство обычного времени Мари Хоу.Авторское право 2008 Мари Хоу. Взято с разрешения издателя W.W. Norton & Co. Inc.

Что делают живые

Стихи

Мари Хоу

Отрывок: «Что делают живые»

Что делают живые

Джонни, кухонная раковина засорилась уже несколько дней, вероятно, туда упала какая-то посуда.
И Драно не работает, но пахнет опасно, и тарелки с коркой нагромоздились

жду сантехника, которого я так и не вызвал.Это повседневность, о которой мы говорили.
Снова зима: небо глубокое, упрямо-синее, и солнечный свет

льется через открытые окна гостиной, потому что здесь слишком жарко, и я не могу его выключить.
Вот уже несколько недель, когда я веду машину или роняю пакет с продуктами на улице, мешок рвется,

Я думал: вот что делают живые. А вчера, спеша по этим
шатким кирпичам Кембриджского тротуара, пролив кофе на запястье и рукав,

я снова подумал, и еще раз потом, когда покупал расческу: вот оно.
Парковка. Захлопнув дверцу машины на морозе. То, что вы назвали этой тоской.

От чего ты наконец отказался. Мы хотим, чтобы пришла весна и прошла зима. Мы хотим
, кому звонить или не звонить, письмо, поцелуй — мы хотим еще и еще и еще.

Но бывают моменты, идя, когда я мельком вижу себя в оконном стекле,
скажем, в витрине углового видеомагазина, и меня охватывает такая глубокая забота

о собственных распушенных волосах, обветренное лицо и расстегнутый плащ, что я потерял дар речи:
я живу.Я тебя помню.

Только что

Мой брат открывает глаза, когда слышит щелчок двери
открывается внизу и шаги Джо, идущего мимо мяукающего кота

и второй щелчок двери наверху, а затем он поднимает
лицо так что Джо может поцеловать его. Джо принес охапки

сломанных веток магнолии в полном цвету, и он кладет
на кухню в поисках большой банки, чтобы положить их, и находит ее.

И теперь они возвышаются в гостиной, белые и милые, где
Джон может их увидеть, если высунется из своей кровати, чего

он сейчас сделать не может, а сейчас Джо убирает.Какой беспорядок вы мне оставили,
, говорит он, и Джон улыбается, почти снова уснув.

Из What the Living Do Мари Хоу. Авторское право 1998 Мари Хоу. С разрешения издателя W.W. Нортон и Ко. Инк.

5 знаменитых стихотворений, которые знает каждый китайский ребенок

В Соединенных Штатах все знают слова нескольких песен, которым учат детей в раннем возрасте. Возможно, вы выучили «У Мэри был ягненок» дома со своими родителями или, может быть, вы выучили «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка» в дошкольном возрасте в рамках классной работы.Дело в том, что слова этих песен глубоко укоренились в вашей памяти как часть вашего раннего обучения и укрепляются повторением с течением времени.

Точно так же и в Китае есть несколько известных стихотворений, которые каждый ребенок должен выучить наизусть. Родители обычно подзывают своего ребенка и просят его прочитать стихи, а учителя в школе проверяют детей по этим стихотворениям в классе. В отличие от китайских скороговорок, которые предназначены только для развлечения, эти стихи имеют большое культурное значение, передаются из поколения в поколение.

Самое смешное в этих китайских стихах то, что они могут быть непонятны среднему изучающему китайский язык. Эти стихи часто написаны в архаичном стиле китайской письменности. Это похоже на то, как Шекспир звучал бы для англоговорящих. Тем не менее, эти стихотворения помогут учащимся узнать, как китайские иероглифы взаимодействуют друг с другом, а также являются отличным способом попрактиковаться в различных сочетаниях тонов.

Если вы изучаете китайский язык, эти стихи — фантастическая линза китайской культуры на протяжении веков и отличный способ попрактиковаться в запоминании и речи на китайском языке.В этом посте мы представляем пять самых популярных стихотворений, которые знает каждый на китайском языке.

1. « 咏鹅 ( Yǒng é) » – Ода гусю

«Ода гусям» — это короткое стихотворение династии Тан, которое часто является первым стихотворением, которое учат китайских детей из-за его простоты.

Это стихотворение было написано во времена династии Тан поэтом-вундеркиндом 骆宾王 (Лобин Ван), который написал это стихотворение, когда ему было всего семь лет.骆宾王 would go on to become one of the most famous poets of the Tang Dynasty, and later served as a secretary of the country government of Chang’an.

鹅、鹅、鹅,
(é é é)

曲项向天歌。
(qū xiàng xiàng tiān gē)

白毛浮绿水,
(bái máo fú lǜ shuǐ)

红掌拨清波
(hóng zhǎng bō qīng bō) 

English Translation:

Goose, goose, goose,
You bend your neck towards the sky and sing.
Your white feathers float on the emerald water,
Your red feet push the clear waves.

2. « 静夜思 (Jìng yè sī)» — Мысли в тихую ночь

«Мысли в тихую ночь» были написаны известным поэтом династии Тан 李白 (Lǐbái). Стихотворение выражает одиночество, ностальгию и тоску поэта по дому, когда он смотрит на яркую луну.李白 за свою жизнь написал около 1000 стихотворений, запечатлев политический ландшафт и природную красоту Китая в элегантной прозе.

床前明月光,

(Chuáng qian míng yuè guāng)
疑是地上霜。

(и ши ди шан шуанг.)
举头望明月,

(Jǔ tóu wàng míng yuè,)
低头思故乡。

(ди ту си гу сян)

Перевод на английский язык:

Лунный свет отражается от передней части моей кровати.
Может ли это быть иней на земле?
Я смотрю вверх, чтобы увидеть яркую луну,
И смотрю вниз, чтобы вспомнить свой родной город.

3. 

« 悯农 ( Mǐn nóng) » – Трудящиеся фермеры

«Трудящиеся фермеры» были написаны поэтом династии Тан 李绅 (Lǐ shēn), чтобы отразить изнурительную трудовую жизнь фермера.Первые две строки описывают, как фермер трудится под жарким полуденным солнцем, палящим на него, и он, по сути, поливает посевы своим потом. Последние две строки связывают тяжелую работу фермера с едой в миске людей и что каждое рисовое зернышко добывается за счет тяжелого труда.

Интересно, что в наши дни китайские родители часто используют это стихотворение за обеденным столом, чтобы научить своих детей не тратить пищу попусту.

锄禾日当午,

(Chú hé rì dāng wǔ)
汗滴禾下土。

(хан ди хэ ся ту.)
谁知盘中餐,

(Шуй чжи пан чжун кан)
粒粒皆辛苦。

(ли ли цзи синь кё)

Перевод на английский язык:

Фермеры пропалывают сорняки в полдень,
Скоро потеют поля.
Кто знает еду на подносе
Благодаря трудовому дню?

4. « ( Chūnxiǎo) » – Весеннее утро

Написанное поэтом династии Тан 孟浩然 (Mèng hào rán), «Весеннее утро» — это стихотворение, в котором описываются наблюдения и мысли поэта после пробуждения приятным весенним утром.

春眠不觉晓,

(Chūn mián bù jué xiǎo,)

处处闻啼鸟。

(chù chù wén tí niǎo.)

夜来风雨声,

(Yè lái fēng yǔ shēng,)

花落知多少

(huā luò zhī duō shǎo)

English Translation:

I wake up with the sun up high.
Birds chirp everywhere in the sky.
Last night a rainstorm passed by.
Flowers must have fallen down.

5.七步 (Qībùshī)” – Семь Шагов Стих

«Стих о семи шагах» был создан в период Троецарствия (220–280 гг. н.э.) 曹植 (Каожи), что делает это стихотворение намного старше предыдущих четырех. Легенда гласит, что жестокий старший брат 曹植 был императором в то время и завидовал уму и таланту своего младшего брата. Император заставлял младшего брата создать поэму за семь шагов, а если он не мог, то ему грозила смертная казнь.

Бедный младший брат знал о намерениях старшего брата и сочинил это стихотворение, чтобы воззвать к чувству вины старшего брата. Стихотворение, относящееся к рождению от одного корня, пробудило человечность старшего брата, побудив его освободить младшего брата.

煮豆燃豆萁,
(Zhǔ dòu rán dòu qí)

豆在釜中泣。
(dòu zài fǔ zhōng qì.)

本自同根生,
(Běn zì tóng gēn shēng)

相煎何太急
(xiān jiān hé tài jí)

Перевод на английский язык:

Зажжение стебля фасоли, чтобы сварить фасоль,
и из-за этого бобы таким образом вопили:
«Мы рождены от одного корня;
ты должен сжечь меня с таким пренебрежением?»  

Золотой век китайской поэзии

Вы могли заметить, что из пяти представленных здесь стихотворений четыре были написаны во времена династии Тан (唐朝 — Тан чао).Действительно, династия Тан (618-907 гг. н.э.) в значительной степени считается золотым веком китайской поэзии, периодом относительной стабильности и процветания, который подарил нам многих из самых запоминающихся и талантливых поэтов в истории Китая. Стихи династии Тан имеют самые разные темы, начиная с красочных описаний природы и живописных пейзажей, но переходя к более социальным комментариям, ностальгии и политическим волнениям в конце периода Тан.

В дополнение к тем, что представлены в этом посте, есть еще несколько знаменитостей династии Тан: 杜甫 (Dù fǔ), 王维 (Ван Вэй) и 岑参 (Цэнь Цан).

Вы когда-нибудь слышали об этих знаменитых китайских стихотворениях? Какое стихотворение или поэт вам больше всего нравится? Дайте нам знать в комментариях ниже!

Хотите, чтобы вы или ваш ребенок выучили китайский язык? Присоединяйтесь к TutorMing!

6 стихов о любви между сестрами

Нет ничего лучше неразрывной и любящей связи между сестрами. Сестринские отношения — одни из самых важных отношений, которые могут быть в жизни. И это не всегда должно определяться кровью.Часто близкие друзья могут взять на себя роль сестры и дать нам мудрость, близость и доверие, которые мы связываем с братьями и сестрами. Сестры помогают формировать женщин, которыми мы являемся сегодня. Чтобы отпраздновать эту прекрасную связь, вот шесть стихотворений, которые исследуют и охватывают любовь между сестрами.

 

из Гоблинский рынок и другие стихи Кристины Россетти

Ибо нет друга лучше сестры

В безветренную или ненастную погоду;

Подбодрить в утомительном пути,

Чтобы получить один, если кто-то заблудился,

Чтобы поднять одного, если он шатается, 

Чтобы укрепиться, пока стоишь

 

« Одна сестра есть у меня в нашем доме » Эмили Дикинсон

Одна сестра у меня в нашем доме —

И один за живой изгородью.

Записано только одно,

Но оба принадлежат мне.

  

Один пришел так же, как и я –         

И носил прошлогоднее платье —

Другая как птичка в гнезде,

Построили наши сердца среди.

  

Она пела не так, как мы –

Это была другая мелодия –     

Себя ей под музыку

Как июньский шмель.

  

Сегодня далеко не детство —

Но вверх и вниз по холмам

Я крепче сжал ее руку –         

Что сократило все мили —

  

И все же ее мычание

Годы среди,

Обманывает бабочку;

Все еще в ее глазах

Фиалки лгут

Сгнило столько мая.

  

Я пролил росу —

Но взял утро, –

Я выбрал эту одиночную звезду

Из номеров широкой ночи —

Сью – навсегда!

 

«

Ночь — моя сестра » Эдны Сент-Винсент Миллей

Ночь моя сестра, и как глубоко влюблена,

Как утонул в любви и выброшен на берег,

Там, чтобы быть раздраженным перетаскиванием

Я лежу на краю пропасти — это и многое другое:

Чья рука одна между мной и песком,

Чей только голос, чье жалкое дыхание приблизило,

Можно разморозить эти ноздри и разблокировать эту руку,

Она могла бы дать тебе совет, если ты хочешь услышать.

Маленький шанс, однако, в такую ​​черную бурю,

Мужчина покинет свой дружественный огонь и уют

Ради утопленницы и верните ее

Капать и разбрасывать ракушки по ковру.

Никто, кроме Ночи, со слезами на темном лице,

Часов рядом со мной в этом ветреном месте.

 

From солнце и ее цветы Рупи Каур

не кровь делает тебя моей сестрой

вот как ты понимаешь мое сердце

как будто вы его носите

в твоем теле

 

« Моей сестре » Уильяма Вордсворта

Первый теплый день марта:

Каждая минута слаще прежней,

Красногрудый поет из высокой лиственницы

Он стоит у нашей двери.

 

Благословение в воздухе,         

Что кажется чувством радости

К голым деревьям и голым горам,

И трава в зеленом поле.

 

Сестра моя! (это мое желание)

Теперь, когда наша утренняя еда готова,        

Поторопись, твоя утренняя задача уходит в отставку;

Выйди и почувствуй солнце.

 

Эдвард пойдет с тобой и молись,

Быстро наденьте свое лесное платье;

И не берите с собой книги: на этот день         

Отдадим безделью.

 

Безрадостные формы не должны регулировать

Наш живой Календарь:

Мы с сегодняшнего дня, друг мой, будем встречаться с

Открытие года.

 

Любовь, теперь всеобщее рождение,

От сердца к сердцу ворует,

От земли к человеку, от человека к земле,

—Час чувств.

 

Одно мгновение может дать нам больше        

Чем лет трудового разума:

Наш разум будет пить каждую пору

Дух сезона.

 

Какие-то безмолвные законы создадут наши сердца,

Которому они долго будут подчиняться:         

Мы на следующий год можем взять

Наше сегодняшнее настроение.

 

И от благословенной силы, что катится

О, внизу, вверху,

Измерим наши души:       

Они должны быть настроены на любовь.

 

Тогда приходи, сестра моя! приди молюсь,

Быстро наденьте свое лесное платье;

—И не брать книги: на этот день

Отдадим безделью.

 

Моей дорогой сестре, миссис С.П. на свадьбе» Кэтрин Филипс

Нам не понравятся те мужчины, за которые платят наши предложения

Кто венчает чашу, то думает, что венчает день.

Мы не делаем гирлянд и не строим алтарь,

Которые помогают не Радости, а Хвастовству дают.

Где веселье справедливо основано на этих диких игрушках

Только хлопотный и пустой шум.

 

Но это будут мои великие Торжества,

Желание Оринды счастья для Кассандры.

Пусть ее Содержание будет таким же несмешанным и чистым

Как моя Любовь, и так терпеть;

И это сильное Счастье пусть она еще найдет

Не благодаря Фортуне, а благодаря Уму.

 

Да пребудут ее Содержание и Обязанности,

И пусть она не знает Горя, кроме имени.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.